Александр Дейнека. ЕДКИЕ ВОПРОСЫ АНГЕЛА

Глава 1. Интервью с копателем.


- Вы писатель?

- Хочется верить, что да.

- Что вы пишете?

- Эх… понять бы самому.

- Почему вы пишете?

- Просто не могу не писать – душа не позволяет.

- А зачем вы пишете?

- Если бы знать…

- Вам тесно в мире, и вы, взяв перо, открываете всё новые и новые «Свои Вселенные»?

- Возможно… Но, позвольте, я же не первый. Было много «творцов» и до меня. Писатели… они все ведут двойную жизнь, разрываясь между нашим миром, тем, что при свете дня горит ярким солнцем, и своим, иллюзорным, что при чарующей луне и загадочной темноте вдруг поражает сознание. Вспомните, как захватывает толкиновская Вселенная «Хоббита…» и «Властелина Колец», таинственная Нарния Льюиса, несуществующая английская Страна Роулинг, не один и даже не два параллельных мира, рождённых в мыслях Лукьяненко1… «Создатели» были до меня – будут и после. Таков закон жанра. Люди хотят быть Богами, но никому не сравниться и не стать Им. А в попытке приблизиться к кумиру - перо и бумага, клавиатура и компьютер, пальцы и ноутбук – верные спутники и помощники.

- Вам тесно в нашем мире? Не нравится жизнь?

- Я такого не говорил. «Не нравится мир и жизнь в нём», а что – есть выбор? Где-то прячется иная сущность? Так покажите – я охотно посмотрю и останусь там, где мне улыбнётся больше. Покажете? Нет? А что же тогда - не жить, если не нравится?! «Завязывай-ка ты с жизнью, дружок! Я знаю её, проклятую - ничего в ней хорошего нет! Так, урывками бывают светлые пятна, но в основном – чернуха, скукота и мутно-зелёная тоска!» Что за монолог законченного пессимиста, бред умалишённого и высказывание жуткого скептика! Пусть в этих словах и есть свой клочок правды, но… Он не стоит и выеденного яйца, ценен, будто ломаный грош, и нужен вам как собаке пятая нога! Не ищите его, никому не нужного глупыша – истину, которая может низвергнуть в пропасть сомневающегося. Жизнь непредсказуема, и этим она прекрасна! Скука и тоска, но вдруг, за следующим поворотом, тебя поджидает счастье. Возродившимся Фениксом, огненной Жар-птицей оно сидит тихонько на тротуаре и ждёт, ждёт, верьте в это! Чувствуйте правду, которая зовёт за собой на поиски того поворота. Смотрите пристально, вглядываясь до рези в глазах; следите до потери контроля, но не пропустите ту самую дорогу, которая приведёт и соединит вас с нею, ожидающей! Глядите в оба и не промчитесь мимо, ведь на кону слишком многое: долгожданное свидание с истосковавшимся счастьем или глубокая темная пропасть, где нет людей, ты один в мышеловке и можешь не выбраться вовек; теплое укромное место, скрытая и неизведанная твоя планета, где спокойно и хорошо, или сырые болота, в которых скорее сгинешь, чем найдёшь другой путь.

- Где же та дорога? Как найти её?

- Возможно, мы сейчас шагаем по ней, но… я не гуру и не сенсей. Сам ведь в поисках.

- Не найдёте - так придумайте её для себя! Ту, которая приведёт в тот мир, где будет хорошо - сбегите в него, если вы частый гость в виртуальности.

- Жизнь реальна, а значит, это невозможно! Притворство и блажь вся эта параллельность! Факт - вещь упрямая!

- Что ж тогда – не будете писать?

- Повторюсь – я не могу не писать.

- Что же тогда?

- Обитать в обоих мирах. Реальном и мысленном, существующем и придуманном, настоящем и бредовом. Раздвоиться – лишь бумага нужна для этого – одна часть ищет поворот, а вторая – мир. Свой, новый, интересный, но мнимый, к сожалению.

- К сожалению? Вы ничего не путаете?

- Я-то…? Да нет. Тут уж я точно не ошибаюсь. Если он реален, но придуман – это ведь психушка.

Глава 2. Узел сю.

Что я пишу? – Как ответить на этот вопрос? Понять бы самому. Фантаст лишь отчасти и не романист, не новеллист, не драматург, не комедиограф и не трагик; не мастер-сценарист ужасов, боевиков, детективов и мелодрам; не сказочник, не рифмоплёт… Кто же я? Просто писатель, писатель жизни своей. Прозаик. Лирик. Сюрреалист.

Рассказ или заметка, повесть или статья, книга, а может, личный дневник? А вот и не угадали! Узел. Переплетение невозможного – реальности, виртуальности и мечты.

- А зачем он?

- На память. Жизнь - верёвка, узелок завязал, а затем всё наладилось, продолжилось и понесло дальше. Загнул, скажете? Пожалуй. Дневник, биография – всё не то. Первое чересчур откровенно, а второе – скучно и тяжко. Сюрреализм – вот оно, то самое, необходимое. Тайна, связанная с жизнью, непонятица, несуразица. Чёрный квадрат, жёлтый параллелепипед – размышлизм и вечный вопрос, на который и сам автор, возможно, не знает ответа. Почему квадрат, почему чёрный; почему параллелепипед, почему жёлтый? А просто так – вдохновило, и баста. Шедевр, скажете? Какие линии, какой глубокий чёрный... Да ладно, спуститесь на землю – обычный квадрат, обычные линии, обычный чёрный! Но не стоит так спешить! В квадрате - душа, в черноте - сердце, а в картине – чувство жизни и смерти. Это не просто геометрическая фигура, а нечто большее, гораздо большее, несравненно большее. И чёрный этот не кажется эталонным – он особый, индивидуальный и будто бы «свой» - малевичевский. По свежей краске словно прогулялся пьяный наждак, и вот – шедевр. Почему? Можно не понимать, можно умничать, толкуя о светотени, о кубизме, ещё чего мудрёного приплести, но это - Квадрат! Будто живой Квадрат. Автор создал его, вложив всю душу, всё сердце, всего себя в это творение - Квадрат. И завязав этот «узел сю», он оставил нам вечную загадку. Ну, а сам-то, как думаете - смог бы раскрыть эту тайну? «Почему именно квадрат?» - хочется задать вопрос, которым терзаемся, Малевичу. Думаете, мы услышали бы чёткий ответ? Он написал его, он полюбил его, он вдохновлялся им. А почему так случилось? Что произошло в тот момент? Кто-то взял его руку и водил по холсту? Почём знать. Вдохновение, вредная мадам, приходит как ей вздумается, уходит неожиданно, гостит недолго, где шляется – непонятно. Если чёрный квадрат её привлёк – хорошо, пусть будет чёрный квадрат; если жёлтый параллелепипед - что ж, пускай.

Также и я не совсем знаю – зачем плету эти «узлы сю», скрещивая льва с питоном и творя весь этот личный сюрреализм. Хотя кое-какой ответ есть, хоть и слишком расплывчатый - для жизни! Вот он весь. Для жизни и только для неё, единственной! Просьба души: «Пиши, пиши, не останавливайся. Плети эти странные узлы и продолжай жить - искать! Пиши, связывая жизнь, книгу, реальность, виртуальность, мечту, размышлизм, околесицу, странность, неясность, непонятицу, несуразицу и всю прочую чушь! Твори эту адскую смесь! Готовь этот сумбурный салат! И ищи! Ищи в нём вкус, смысл, красоту и всё что только можно!» - твердит она, и я не могу не подчиниться.

Глава 3. Сон.

Что это? Почему ночь так страшна? Знак, но я не умею читать! Намёк, но я слеп и глух в тумане! Что же это, что? И к чему бы это, с чего вдруг? Не понимаю! А может, и не стоит задумываться – на все вопросы не ответишь. Просто одинокая мысль, блеснувшая молния, показавшаяся тень! Мне странно-опасливо, но интересно и любопытно – что это всё-таки? При чём тут я и она?

***

Четыре стены. Бункер. Двое.

Охота!

Два взгляда – глаза в глаза - и нет ничего больше. Четыре точки во тьме. В них желание, немного страха и решимость. Руки. Тонкие и мягкие как шёлк, но - они вместе, и они сила. Вдвоём они крепость, которая должна остаться нерушимой. Двое сделают всё, чтобы так и было - это видно по силе и энергии, что будто бы окутывает их. И - стихи! Даже в этой ситуации нельзя забывать об искусстве. Стихи - пусть неожиданные даже для самого себя, кажущиеся невпопад и не в такт, но они здесь. Странным образом рифмы приходят на ум. И это лучше, чем ничего. Искусство – ведь это тоже сила, и кто знает, может, именно оно сделает завтрашний день счастливым. Пора это выяснить. Пора. Пора! Пути назад нет. Нора была хороша, но двое, чьи глаза горят огнём мужества, не из пугливых, чтобы прятаться вечно. Мы можем сгинуть, но не спешите хоронить - нас ждут великие дела!

Глава 4. Чёрный круг.

Чернота. Кромешная тьма. Не видно ни зги. Мир погас.

Бах!!

Взрыв света. Будто разорвавшаяся атомная бомба, он врывается на арену и ослепляет, порабощает и убивает тьму. Но в глазах - всё та же пелена.

Бом!!

И всё на местах. Примирение, что свет без тьмы? Луч стал тонким и заиграл. Он появляется то там, то здесь - за ним не угнаться. Он манит за собой, подшучивая и забавляясь с чернотой, которая сколь ни старается, не может поймать нарушителя. Порой она совсем близко, окружает его, и кажется, что погоня окончена! Но нет! Удалец смеётся и дразнит владычицу и снова ускользает будто уж.

Тьма никогда не поймает его, лучику же не суждено уйти далеко. Круг, нечто замкнутое, а значит - погоня вечна. Так уж повелось. Свет и чернота, темень и солнце – враги и друзья навеки - неразлучны, но и непримиримы. Один не может без другой, как и вторая не справится в одиночку.

В этом круге мелькают образы, проносятся фантазии и блистают идеи. Здесь иной мир - царство погони, королевство желаний и империя фантомов. В кругу тьмы, при свете луча жизнь течёт быстро и кажется даже, что она стремится обогнать саму себя. Кто ты в этом круге: всегдашний свободный человек, призрак чужой мысли, бесправная кукла или марионетка по собственной воле? Выбирай сам.

«Отдайся нам, вложи всю страсть, силу, энергию, волю в действо, что свершаешь сейчас! Тогда ты будешь награжден - шумом, гулом и памятью!» - будто говорят эти недруги-безумцы, и приходится верить им, ведь уже нет времени, нет места, нет ничего, что может заставить обернуться. Но не пугайтесь – границы широки! Всё перевёрнуто, смешано и горит на раз-два-три. Тебя окружают чернота и свет, свет и чернота кружатся вокруг всё быстрее и быстрее, будто в водовороте, люди где-то рядом, а быть может, ты один остался во власти этой великой игры, которая вовек не закончится… Чёрный круг – его нужно бояться, но необходимо любить.

Глава 5. Интервью с НЕ-эгоистом.

- А если спросят: «Кто так делает?»

- Что ж отвечу – я. Я так делаю. Может, единственный я такой на свете, но я так делаю! Пытаюсь оставаться собой – и делаю! Ломаю систему, ищу своё, индивидуальное, чтобы потом кто-нибудь восторгался – шедевр! - и думал вечно: «Что же он хотел сказать этим?» Почему мне не быть этим «кем-то»? Сам не зная порой, куда выведет кривая, я всё равно начинаю, вопреки своему собственному здравому смыслу.

- То есть, по большому счёту, это нужно…?

- Мне. Лично мне. Только мне! Чтобы жить дальше, чтобы перевернуть страницу, чтобы распознать корявый почерк жизни, чтобы освободиться, чтобы сбежать, завязав узелок на вечную и добрую память и, не жалея, пойти дальше!

- Почему «не жалея»?

- Подумайте сами. Это было, было со мной и было надо когда-то. Мне стало хорошо от этого – хоть на мгновение, но стало, а значит… память – остаётся светлая память. Если это бред - пусть сгорает дотла!

- Вы эгоист?

- Нет уж, постойте! Найдите-ка мне такого эгоиста, который выставляет свою жизнь, своё понимание её хитросплетений на обзор и «поругание»! Покажите-ка мне такого эгоиста, который, приоткрывая своё сокровенное, тайное делает из него всеобщее достояние, как экспонат в музее! Какой из себялюбов доверяет страницам всё? «Эгоизм – это не когда человек живёт как хочет, а когда он требует, чтобы другие жили как он». Это не я придумал2 (хотя мог бы), поэтому полностью согласен!

Себя незачем любить до беспамятства, но надо уважать и делать в жизни хоть что-то для любимой своей особы, подчиняться внутреннему голосу, когда он уже не в силах говорить спокойно и прикрикивает сердито: «Садись, пиши!» Так что, оказывается, все мы отчасти эгоисты!

- А через много лет не будете ли вы жалеть о том, что творили в молодости? Не сочтёте ли это всё ошибкой? Не станет ли вам стыдно за такие излияния? Не будет ли неудобно за эти исписанные страницы?

- Мудрец сказал: «Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал». Я же возьму на себя смелость и перефразирую: «Лучше ни о чём не жалеть, в особенности, если ты это сделал». Ты ведь уже это совершил, значит, что-то двигало тобой в тот момент, значит, для тебя так надо было в ту минуту. А если надо – зачем же жалеть, спрошу я. Зачем останавливаться и, посыпая голову пеплом, думать-размышлять: «Какой же я был дурак!», когда надо идти дальше и искать счастье? Ключевое слово «был» и баста! Это прошло, дело закрыто и дальше, дальше – труба зовёт! Вспоминай лишь хорошее, плохое - закрой в чулан, а ключ сбрось с Эвереста на дно Марианской впадины, и всё, баста! Баста, я сказал!

Стыдно?.. А чего нужно стыдиться? Того, что другие, возможно, близкие мне в будущем люди, подумают? А уточните – будет ли мне интересно их мнение по поводу событий десяти-двадцатилетней давности? И заметьте также, что у нас демократия – свобода слова, свобода печати и, конечно же, мысли. И, простите, если всякий раз думать за других, да ещё и в будущем, то свихнуться совсем не долго.

Неудобно? Посудите сами – неудобно ли Малевичу за его, казалось бы, такой несуразный, никому не понятный тогда чёрный квадрат? Но он его сотворил, и в тот момент сам поразился необычайности содеянного. А потом? Что потом? Ну, не выкрикнул же великий автор в запале: «Что за бред я намалевал! Зачем я испортил такой хороший холст каким-то нелепым квадратом!» Не знаю, как было на самом деле, но что-то мне подсказывает - такой фразы не было. Так вот и я - не жалею, не стыжусь, ни сейчас, ни потом.

Глава 6. Стиль – Моя жизнь.

- Значит, пишете?

- Помаленьку. Сегодня нахлынуло, завтра отпустило. Сегодня грустен, а завтра снова весел.

- Пишете и не можете не писать?

- Точно так - не могу. Ей Богу, не могу.

- И не эгоист... Сюрреалист, фантаст...

- Верно.

- Откуда же это всё приходит?

- Вы хотите спросить: выбирал ли я такой стиль? Нет. Душа, неуправляемая порой, сделала всё за меня. Она живёт, капризна и ранима, обитает очень глубоко, но её голос всё равно слышен. Она всё нашёптывает что-то, и это что-то первый взгляд кажется бредом, но… Я всё равно иду за ней - не могу по-другому.

- Чего же она хочет на самом деле?

- Не знаю… Любить-страдать, веселиться-грустить, смеяться-плакать – жить на белом свете. Как все, в общем-то. Но почему-то выходит всякий раз непонятно-пугающе.

- Странно всё это…

- Да, очень странно. Мой «узел сю» – связка между реальностью, придумкой и мечтой. Стиль мой – Моя жизнь, рассказы мои - для всех. Но, возможно, поймут их по-настоящему лишь немногие. Трое, двое. Может, вообще, кто-то один…

- Что же тогда – книги для двоих?

- Если так выходит - пусть.

Глава 7. (без названия)

Опять эта крутая волна настигла, окатила и затянула в водоворот. Тебя или меня, а быть может, нас обоих. В водоворот, где нет правил, а властвуют лишь страницы, перо и слова. И снова мы гуляем: идём вперёд или просто слоняемся по прекрасно-неизвестному городу. Где-то невдалеке тихо шумит море, а в нём тонет ослепительное солнце. Красно-чёрные сумерки спускаются, постепенно превращая этот мир в царство чарующих теней, загадочных контуров и неясных силуэтов. Темнота лишь начинает овладевать планетой, и очертания ещё не покинули этот уединенный уголок. Ты смеёшься порой, звонко и красиво. А иногда - будто вся в себе: не грустна, не весела, а просто - такая как есть. Оставаясь собой всегда, ты вроде меняешься, в то же время оставаясь прежней: искренней и доброй, деловой и прекрасной, нежной и замечательной. Мы идём вперёд, а тени всё удлиняются, солнце безнадёжно тонет в море, и во власть вступает ночь. Мы будто одни в этом мире, словно лишь я и ты остались на целом свете. Прибой всё шепчет нам песни, поёт для нас. Ты танцуешь в том закате и, наслаждаясь моментом, искренне и счастливо улыбаешься. А я всё смотрю на тебя и не могу понять, происходит это наяву или я просто замечтался.

…История, превращённая в вечную память – вовсе не плохо и даже почётно! Смех и грусть в шелесте страниц. Читать о себе, не смотреть и слушать, а видеть именно то, что не вырубишь теперь и топором, и удивляться: «А действительно это я? Автор не напутал?» Ликовать, найдя два слова, расставившие всё на свои места. Рассказчик всё подметил верно и не ошибся - он тебя такой видит!..

Ночь тёмная, долгая, приятная для общения, мы прогуливаемся, безмятежно танцуя и болтая о чём-то. Солнце окончательно утонуло, и в сказочном мраке прибой всё играет для нас, снова и снова. Воспоминания - это хорошо. Улыбка - ещё лучше. Ностальгия - самое оно. Разделим её поровну, на двоих. Упадём в невесомость былого, поделимся счастьем. А жалеть - не будем, ведь жизнь - моменты света в глазах и искры подлинной радости. Было отлично и супер, здорово и великолепно, но всё же - было. Эх… махну рукой и не буду жалеть. Прошло - так прошло, а если оставило сладостные воспоминания - наслаждайся и плавай в них иногда. Только вот…

***

Бывает, что картины вдохновляют. Со мной такое случалось дважды. Первый раз это произошло зимним вечером в галерее. Иду я, поражаясь всему вокруг, и вдруг замечаю - на меня кто-то смотрит (Именно так, я настаиваю на этой формулировке). Оборачиваюсь и вижу - с одного из холстов глядит девушка. Я остановился и присел, пленённый портретом. Он был живым, по аналогии с тем Квадратом, но совсем другим. Девушка была живой настолько, что будто стояла на коленях прямо здесь - передо мной. Мольба и страдание, надежда и свет читались в её взгляде. Длинные вьющиеся волосы были раскинуты по плечам и падали до земли, а сама она смотрела куда-то вверх - на ангела, который не оставил несчастную в беде. Но мне казалось, что одновременно она смотрит и на меня. Будто бы лично я что-то могу, нет, должен сделать, чтобы спасти её. И в тот момент я был уверен, что будь там, я совершил бы это нечто. Ей Богу, именно так!

В галерее было много картин - великолепных шедевров, но… Мне в глаза всё смотрела та девушка, и мы долго не могли оторваться друг от друга. Она казалась совсем юной, но в её очах было глубокое проникновенное чувство. Как можно так смотреть, так верить? Застыв в веках, она до сих пор молится и чуть заметно улыбается своей надежде.

Всего лишь картина, но на бездушном холсте всё – вся жизнь этой красавицы, её мысли, её страдания, её вера и свет, посланные сквозь время нам на прочтение. Энергия шла от этого шедевра, бурлила и, передаваясь мне, превращалась во вдохновение.

Портрет этот теперь всегда со мной – перед глазами, в сердце, в жизни. Он поразил до глубины души, тронул что-то во мне и теперь не отпустит.

…Картины могут вдохновлять. Со мной это случилось уже дважды. И происходит сейчас…

6 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все