Александр Коротков: «Могу сыграть и Христа, и Иуду, и Петра Первого…»

Обновлено: 14 авг. 2020 г.

Масштабный исторический сериал «Раскол» вышел на ТК «Культура» в 2011 году. Основная тема фильма – реформы патриарха Никона и царя Алексея Михайловича, яростное сопротивление которым возглавил протопоп Аввакум. На роль Аввакума режиссер фильма Николай Досталь пригласил «новое лицо» – актера опытного, но не примелькавшегося Александра Короткова. После удачного исполнения сложной роли Аввакума Александр сыграл в сериале «Бесы» (реж. В. Хотиненко, 2014), в художественных фильмах «Наследники» (реж. В. Хотиненко, 2015) и «Один день Ивана Денисовича» (реж. Г. Панфилов, 2020).

– Добрый день, Саша! Сегодня уже многие любители отечественного кино знают актера Александра Короткова, но до того как стать актером, ты сделал неплохую карьеру в юриспруденции. Когда и почему случился крутой вираж судьбы?

– Да… Ну… Как у всех, наверное…

– Ничего себе «как у всех»! Четыре года отработал в Новоуральске, в юротделе крупного комбината, уже предложили должность начальника, и вдруг ты отказываешься от всех благ и начинаешь жизнь сначала – почему?

– В нашей семье, как, я думаю, и в любой другой советской семье, была такая установка: есть «хочу!», а есть «надо!», вот «надо!» – оно важнее и главнее, чем «хочу!». Нас учили, что мы всем должны – родителям, государству, а слушать себя не учили. Мы не знали, чего хотим. Родители были проводниками неких общепринятых правил, установок. Я вырос, не зная своих собственных желаний, не понимая себя и своего «хочу». Положено было после школы поступать в институт – я и поступил.



– Сам юридический выбрал?

– Сам, но случайно (смеется). В школе учился очень хорошо, всерьез занимался баскетболом, мог поступить в любой вуз. Мама предложила юридический – она сама пыталась туда поступать – я согласился. Это было советское традиционное продолжение школы: отучился 10 лет – пересел за институтскую парту. Окончил, получил диплом. Потом армия – у меня служба стала продолжением спорта, я профессионально играл за армейскую баскетбольную команду. Потом, как положено, работа… Пришел в юротдел комбината в родном городке и в первый же день отчетливо понял: не мое! Но тогда я даже приблизительно не представлял, чего хочу на самом деле. Сам себя убеждал: «Ничего, привыкну», вот и тянул лямку четыре года. Жил по инерции, тонул в какой-то вязкой житейской «тине»…

– Что стало последней каплей?

– Не было какой-то особой «последней капли». Просто начал задыхаться. Почувствовал, что могу никогда не вырваться из этого чуждого мне мира. Стал думать, чего хочу… В одном из зарубежных сериалов видел такого благородного длинноволосого парня Робина Гуда и почувствовал, что хочу им быть… Наверное, это был первый шаг к Аввакуму …

– Шутишь?

– Нет, серьезно. Мятежный протопоп тоже такой своеобразный длинноволосый парень с твердыми убеждениями. Я бы даже сказал, упертый, бескомпромиссный, не считается с чувствами окружающих его людей, идя к своей цели.

– Вот как? Не за эти ли черты характера Досталь выбрал тебя на его роль?

– В начале съемок режиссер сказал, что выбрал по внешним данным, за длинный нос (смеется).

– Но до этой знаковой роли был длинный путь. Ты бросил юриспруденцию на пике карьеры, развернулся на 180 градусов и попал в театр прямо с улицы?

– Не так стремительно. Сначала уехал в областной центр, в Екатеринбург, где пришлось ради заработка возвратиться к практике юриста, но уже не в госструктуре, а в коммерческой, там вообще дурдом был… Одному миллионеру понадобилась копеечная скидка на оплату телефона, месяц оформляли… Словом, опять в ту же воду попал и снова ушел. Много чего было до того, как я случайно наткнулся на объявление: «В Малый драматический театр «Театрон» требуется помощник режиссера».


Судья (сериал «Хорошая жена», реж. С. Либин)

– Круто! Приняли? Понравилось?

– Как сказать… Я ведь что себе представлял? Сижу рядом с режиссером и помогаю ему принимать творческие решения. А на деле оказалось, нужен «мальчик на побегушках». За сигаретами сгонять, реквизит приготовить, декорации установить, билеты попродавать, гастроли организовать… Но, видимо, художественный руководитель «Театрона» Игорь Турышев, спасибо ему, увидел во мне какие-то актерские способности и ввел сначала в детский спектакль, потом я играл в гумилевской «Отравленной тунике», в чеховском «Дяде Ване», в «Крошке Алисе» по Олби… В первый же год, что бывает нечасто, я сыграл несколько персонажей. Сейчас у меня за плечами почти два десятка ролей в профессиональном театре, пусть и частном. Но платили там мало, параллельно устроился охранником, стал вести свадьбы и корпоративы. И поступил в Екатеринбургский театральный институт на очно-заочное отделение. Через год меня оттуда отчислили.

– За что?!

– За характер. Я человек прямолинейный, что-то не нравится – говорю прямо, а это уже мастеру не понравилось.

– Но ты не бросил новое дело?

– Нет. В отличие от профессии юриста, где преобладает логика, мысль, заученные знания, в актерской работе важнее эмоция, и умение заразить ею зрителя. Работа актера помогает понять свои сильные и слабые стороны. Игра – это еще и изучение себя, своих субличностей. Люди ведь не единообразны по сути, в каждом человеке не одна, много личностей, порой, противоположных. Чем сложнее человек, тем больше в нем субличностей, которые можно проявить в разных ролях.

– «Весь мир – театр, а люди в нем актеры…»

– Как сказать... Я не люблю афоризмы, их часто выдергивают из контекста и применяют как попало. Если актер в жизни играет – это плохой актер. Проверено уже неоднократно. Хороший актер в жизни никогда не играет.

– Выбор профессии был сделан окончательно?

– Не знаю, окончательно или нет. В 2007-м я переехал в Москву, поступил во ВГИК, уже на режиссерский курс профессора Валерия Яковлевича Лонского, и в 2010-м его окончил.

– Получить второе высшее образование в возрасте за тридцать, остаться жить в Москве, кроме таланта и тяги к киноискусству, нужны еще и средства…

– Продал в родном городе унаследованную квартиру. Ну и подрабатывал: опять вел корпоративы, свадьбы, юбилеи. Это и заработок, и хорошая практика.

– А связи? Подняться в столице без связей – это о-о-очень сложно!

– Нет, никаких связей не было. Начинал с ноля.

– Но сейчас, как я вижу, этот ноль уже далеко не ноль?

– Сейчас я «известен в узких профессиональных кругах». Меня знают те люди, которые работают с Досталем, Панфиловым, Хотиненко и другими режиссерами.

– Душа успокоилась?

– Да ты что! Когда это она может успокоиться?! Не все меня удовлетворяет на этом этапе. Хочется большей реализованности. Тем более что чувствую: профессионально я расту. Если раньше на подготовку к роли мне требовалось три дня, сейчас я трачу два часа и работаю лучше, чем прежде. Но актер совершенствуется активнее, когда у него есть сложная, объемная работа, и чтобы постоянно были новые вызовы. Интересно, когда персонажи самые разные. А когда у тебя одни и те же врачи, инженеры, малахольные мужья и священнослужители и – на другом полюсе – маньяки и убийцы, это тормозит. То есть я понял, что кино – это мое, но… Мне нужна бóльшая востребованность… Почему ее нет? Не знаю. Все, с кем я работаю, в процессе съемок понимают, что я могу выполнять сложные актерские задачи. Однако умению себя продвигать, заводить и поддерживать нужные знакомства советского мальчика Сашу Короткова не научили.<