Алексей Казарновский. Родосский канал

Пищит будильник моих наручных часов. Сознание лениво всплывает из зыбкой глубины сна. Половина пятого утра. Тихо, чтобы не будить непричастных к управлению лодкой товарищей, я выползаю из каюты и поднимаюсь в кокпит. Вслед за мной появляется Александр. Оцениваем ситуацию – еще совсем темно, и маневрировать в узкой бухте среди стоящих на якорях судов будет неудобно. Надо ждать, когда день начнет накрывать нас уютным голубым куполом цвета наивной мечты и надежды. Пока же настежь распахнута тайная дверь, и ночь, подобно байроновскому Люциферу, показывает нам бездну мироздания.

До чего же торжественно и нечеловечески грандиозно, почти чудовищно, это зрелище пустоты физического вакуума с редкими вкраплениями термоядерных факелов звезд и абсолютных бездн невидимых черных дыр! Жутко становится при мысли о том, какой там диапазон расстояний, температур давлений и плотностей. И дух захватывает от осознания экстремальности нашего существования в этой вселенной. Мы, способные жить только при определенной температуре, гравитации, давлении и химическом составе окружающей среды, ухитряемся выживать в тонкой газовой пленке, покрывающей небольшую планету, чудом оказавшуюся на идеальном расстоянии от ближайшей звезды…

Над темной полосой безлюдного дикого берега за кормой лодки величественно сверкает Орион, перехваченный по узкой талии пояском из трех звезд. Левее и чуть ниже – ослепительный голубой огонь Сириуса. Это Большой Пес, сопровождающий Ориона на охоте. Выше – тоже яркий, но красноватый Процион в Малом Псе. Скоро вся эта компания померкнет и растворится в бездне светлеющего неба, но пока еще слабо мерцает Млечный Путь над головой, а справа по носу неподвижно замерла неяркая путеводная Полярная звезда, на которую направлен внутренний зигзаг небесного «W» Кассиопеи.

В закрытой бухте совсем тихо, лодка неподвижна на идеально гладкой воде. На соседних яхтах, отмеченных во мраке белыми стояночными огнями на топах мачт, все сладко спят – ни звука. Минут пятнадцать мы разглядываем звезды и тихо беседуем о практической астрономии. Но вот за далекими горами за заливом появляется голубоватое свечение. Земля медленно поворачивается, подставляя наш бок своей звезде. Еще несколько минут, и предрассветные сумерки начнут гасить далекие звезды, проявляя взамен реалии нашего ближнего окружения. Уже угадываются в полумраке очертания стоящих на якорях яхт и недалекого противоположного берега.

На палубе появляется Дима. Он – официально капитан нашей лодки, хотя на борту царит нехарактерная для флота демократия. Мы трое уже много лет ходим в одном экипаже, прекрасно знаем друг друга и понимаем без слов. Мериться регалиями в этих условиях было бы смешно. «Пошли?» – все кивают. Снизу поднимается слегка заспанный Леша. Он самый молодой на борту и новичок в нашей компании, но спокоен, уверен, умел и надежен, как старый член команды. Его зона ответственности – брашпиль, пульт управления которым он уже вытащил на палубу через открытый верхний люк носовой каюты.

Я ныряю в нутро лодки и на щитке возле штурманского стола включаю ходовые огни и питание приборов. Над столом загорается экран чарт-плоттера, на котором через несколько секунд после синхронизации со спутниками системы GPS появляется карта. На ней маленьким черным силуэтом показана позиция нашей лодки. Вверху появляются цифры – координаты и скорость, а на карте от силуэта лодки прочерчивается прямая линия – курс. В наши дни штурманская работа сведена к минимуму.

Дима, встав к штурвалу, запускает дизель. Volvo Penta начинает негромко гудеть в недрах лодки на холостом ходу. Чуть слышно плещет вода, вытекающая за борт из вторичного контура охлаждения двигателя. Звуки эти такие уютные и надежные. Кажется, лодка наша проснулась и урчит от удовольствия, предвкушая приятную прогулку по морю.

Теперь мы с Александром отдаем кормовые. Ему для этого пришлось перебраться на сушу, где веревки заданы за камни. Благо лодка стоит всего в пяти метрах от берега, который уходит в воду круто и позволяет килевой яхте подойти почти вплотную. Я принимаю концы и укладываю их в бухты, тем временем Александр возвращается на борт.

Теперь работа для Леши. Брашпиль начинает выбирать цепь, и освободившаяся от привязи лодка медленно ползет от берега к месту, где был брошен якорь. Еще несколько секунд, и Леша сообщает: «Якорь чистый!», после чего слышен характерный лязг – якорь лег на штатное место. Дима включает ход, и лодка начинает набирать скорость, уходя дальше от берега и поворачивая вправо к выходу из бухты. Через пару минут мы уже миновали узкие «ворота» и вышли в горло большого залива.

Сам залив остается по левому борту, а нам направо – в море. В ранних сумерках видны ходовые огни нескольких судов. Когда нельзя разглядеть силуэты и нет бортового радара, по огням легко определить потенциально опасное пересечение курсов. Каждое судно несет два разноцветных огня, светящих вперед, – красный с левого и зеленый с правого борта. Если видишь оба – берегись, судно идет прямо на тебя! Сейчас нам виден белый огонь впереди чуть правее. Это судно уходит от нас. Оно идет в море, как и мы. А вот слева сзади – красный и зеленый огни другого судна, которое нас догоняет.

Я снова спускаюсь к штурманскому столу и определяю по чарт-плоттеру, когда и как надо корректировать курс, чтобы идти по кратчайшему и безопасному маршруту, избегая неспокойной близости незнакомого берега, островов и одновременно лишних маневров. Включаю УКВ-радиостанцию и сразу же слышу длинное сообщение на 16-м вызывном канале. Турецкий военный корабль оповещает всех о закрытии части акватории для навигации – ВМФ вышел на учения. По карте вижу, что закрытые квадраты лежат южнее нашего маршрута. Похоже, что можно сохранять намеченный курс, оставляя островок на выходе из залива по правому борту.

Вернувшись в кокпит вижу, что судно, которое нас догоняет, уже рядом. Это «гулета» (gulet). Так здесь называют традиционные парусно-моторные прогулочные суда. Название, по-видимому, сродни всем знакомому «галера». Эти суда заметно больше яхт. Длина их метров 40, а внешний вид – как у небольших парусников 19-го века. Большинство гулет двухмачтовые с бушпритами и косыми парусами, впрочем, в брюхе у каждой из них мощный дизель, и паруса они ставят редко. Бизнес не располагает к компромиссу с причудами воздушной стихии. Когда катаешь экскурсии, время – деньги. Вот и теперь гулета идет под дизелем, легко обгоняя нас совсем близко с правого борта, а потом вдруг резко сбрасывает ход. «Он мне что-то кричал», – сообщает Дима, указывая на гулету. И тут же снова ожила УКВ-радиостанция: «Парусная лодка, я с правого борта от вас! Ответьте!». Несмотря на неопределенность вызова, понятно, что это гулета вызывает нас. Я возвращаюсь к штурманскому столу и беру микрофон: «Здесь парусная лодка, прием!» – «Военные корабли вышли на учения, и просят всех держаться ближе к берегу!» – «Мы уже приняли предупреждение и меняем курс! Спасибо!» – «Не за что!»

Я слышу, как гулета газует под нашим бортом и сквозь стекло иллюминатора вижу, как она в сиреневом предрассветном свете, набирая скорость, уходит вперед. На 16-м канале опять шумно. Упорно повторяется одно и тоже: «Парусная лодка! Парусная лодка! Это турецкий военный корабль! Ответьте!». Ну, на этот раз это не нам, поблизости никаких военных кораблей не видно. Военные, похоже, пытаются прогнать каких-то бестолковых яхтсменов из района своих учений. Затем опять следует подробное оповещение о закрытии части акватории для навигации.

Курс мы все-таки меняем, прижимаемся к побережью. Для нас это лишние мили пути вдоль вогнутости берега, но лучше держаться подальше от военных игр. «На горизонте восемь миноносцев!» – сообщает Дима. Я выглядываю наружу и вижу вдали с левого борта, где и должен быть район учений, силуэты больших военных кораблей.

Лодку уже заметно качает на зыби, которая