top of page

Вадим Сергеев. Подборка миниатюр

Кораблики

 

Волны.

Они подхватывают кораблик, и, перебрасывая из ладони в ладонь, несут к заходящему солнцу. Старик смотрит не отрываясь. Много лет назад он так же не отрывался, когда мать в деревянной лодке забирали чьи-то руки.

Второй кораблик. Отец. Твердая, несгибаемая мачта держит приморский бриз, и все же он растворяется в горизонте. Заходящее солнце забирает его с собой.

Третий кораблик. Жена. Старик на мгновение замирает, не решаясь отдать его морю… Но волны времени забирают и ее. Его. Заплатка на рукаве сама по себе притягивает руку. Старик смотрит, не отрывая взгляда от паруса, не отрывая ладонь от заплатки.

Последний кораблик на воде. Сын. Больше нет ни корабликов, ни света – солнце заходит, оставив мир без тепла и красок. Только волны.

Быстрые детские шаги по гальке.

– Дедушка, дедушка! Я тоже сделал кораблик! Смотри! Я назвал его в твою честь!

Как же он похож на сына.

– Значит, пришло время моего кораблика… Только давай пустим его завтра, хорошо? Солнце зашло и ничего не видно.

– Нет! Дедушка, я его никогда-никогда не отпущу! Он всегда будет со мной! Пойдем ужинать!

– Пойдем, дружочек, пойдем…

А на волнах качаются тысячи звездных огоньков, провожая их в путь.

 

 

Деньги портят людям жизнь

 

Грязь. Вода стекает со старой шляпы на штанину. Ветер стремится забраться сквозь дыры в куртке. Люди идут. Все куда-то идут. У всех нет времени.

Только нищий сидит на давно уже промокшей картонке, пока между капель и машин снуют люди и ветер. Холодно.

Монета падает в кружку. Дзынк. Нищий невидяще благодарит, но что-то не так, что-то царапнуло его по самому краю сознания. Это монетка – она советская. Кто-то сбросил ненужное и давно обесцененное барахло. Что сейчас купишь на этот осколок жизни? Да еще пробитая кем-то насквозь.

Дыра зияет. Монета даже выгнулась.

Нищий уже хочет сплюнуть с досады, и выбросить пробитую монету, но рука не может ее поднять. Она словно стала тяжелее. Ведь это была его монета. Та самая.

Мокрый город исчезает. Холод отступает. Мальчик сидит на деревянном табурете. Ему всего пять. Перед ним отец, большой, добродушный мужчина с мозолистыми руками, и этот запах… Пахнет смесью стружки и масла.

Сладкий запах.

Отец протягивает пятнадцать копеек. Три блестящие монеты захватывают все внимание. Это же мороженное! Вафельный рожок! Холод заранее прокатывается по горлу.

Папа замечает с каким вожделением мальчик смотрит на деньги. Хмурится.

– Сынок, помни: деньги портят людям жизнь!

Это приговор. И мальчик его исполняет: одна из монет была пробита гвоздем в наказание за коварство так ловко, что продавщица отказалась ее принимать.

Мороженное не продали. Деньги отомстили мальчику.

Снова улица и дождь. Холод скребет по коже. Вода вдруг становится соленый на вкус.

– Папа, ты был прав… Деньги, портят людям жизнь…

Как же холодно.

 

 

Что-то большее

 

Человек сел на лавку. Откинулся на спинку, посмотрел в небо по-осеннему чистое, без грусти облаков и пасмурной акварели. Взгляд долгий. Вздох.

Кто он? Просто человек.

Может быть он ждёт кого-то? Может впереди свидание и он в предвкушении? Может сердце его стучится по внутренней стороне пальто, словно ища выхода? Или она не пришла и тоска, и легкость несбывшихся надежд наполняют его, как ветер брошенный сосуд? А может он большой человек и остановил машину, чтобы посидеть и вспомнить, как это – быть человеком, просто человеком на лавке? А может он всю ночь укачивал сына, до боли в коленях и рези в глазах, давая передышку выбившейся из сил жене, и теперь наслаждается тишиной и свежестью осени?

А так ли это важно? Он человек, один из многих и любой из нас. Просто человек на лавке.

Октябрьский ветер слегка трогает его лицо, шевелит волосы. Он встаёт, уходит. Жёлтый лист легко шуршит по асфальту от касания, словно тянется за ним.

Лавка пуста. Щербатая и покрытая трещинами. В одной, особенно большой, застряло жухлое семечко клёна, но и оно улетит. И оно, и лист, словно во всей вселенной есть только лавка, а остальное приходящее. Люди, погоды, дожди и листья, день и ночь. Лавки как сама жизнь. Она берёт попутчика, а потом он уходит, не оставив после себя ничего. Люди мелькают, появляются и исчезают. Есть ли они вне лавки?

А кто они для неё? Эпизоды, просто эпизоды из её жизни. Все они не оставляют ни следа. Нет ничего после. Тот же ветер и те же листья, что были до них, будут и потом. Нет человека, и нет ничего, чем он когда-то был. Только пустота. Пустота и лавка.

Ветер чуть сдвигает хрупкий лист.

Шаги. Человек возвращается. Улыбаясь, поднимает лист с земли и смотрит на него, как на друга: «А повешу-ка я тебя на шкаф! Скажу, что к нам Осень заходила и оставила подарок! Дениске понравится!»

Уходит, бережно неся лист, как нечто очень ценное. Лавка остаётся. Только лавка. И… что-то большее. Что-то после него. Что-то после всех нас.

7 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Зоя Дербарендикер. Сказки Нового Города.

Посвящается Новой Москве Зимняя сказка или Закон природы Глава 1 Было уже темно, и не переставая шел снег. У Зайца от волнения бешено колотилось сердце. Уже больше двух часов он бегал кругами по лесу,

Алексей Котов. Карусель

Утро. Коридор и легкие шаги вниз по лестнице. Я уношу с собой запах ауры и частички тепла. Запах растворяется в воздухе. Тепло остается навсегда. Пальцы помнят чувственную шероховатость кожи. Образы м

Екатерина Владимрова. ВТОРОЙ БРАК ИЛЬИ АЛЕКСЕЕВИЧА

К Илье Алексеевичу приехала дочка из Москвы. Накануне он побывал на даче, привёз ведро картошки и всяких солений и варений, по которым он был большой специалист. Дочка приехала в общем-то не к нему, а

Comments


bottom of page