Владимир Квашнин

***

А у нас ничего не меняется.

Всё как в детстве, и здесь, и вдали

Синегорье с утра умывается

Благодатью Югорской земли.

.И черемуха, шаль белоснежную

Надевает, встречая весну,

И улыбкой, лазорево-нежною,

Согревает заря тишину.

Как живётся тебе, так и дышится.

А, как верится - столь и греха.

Оттого, может, росы и нижутся

По сырому подолу стиха,

И заря алой лентой вплетается

С глухариною песней меж строк,

Что душа, как дитя улыбается,

Подбирая к узору цветок.

Тем и счастлив всю жизнь. Божьей милостью

Шаг с крылечка, и вот он – твой храм:

Купола кедрачей белокрылостью

Обнимает пурга по лесам,

Образами озера голубятся,

Ель-старушка окрестит вослед…

Оттого, может, с зорькой и любится,

Что не молишься звону монет.

Где ещё, летней ночкой у сходины,

Не тревожа паучую сеть,

Так доверчиво, кисти смородины

Тянет родина вам отогреть?

Не поруши, Господь, нашей вольницы…

Что там я? Да Ты сам посмотри,

Как в рассветах за матушку молятся

По бескрайней тайге глухари.


Зоопарк


Тайга. Рассвет. Над речкой звёзды

Клюют неспешно глухари…

Смотрю…И острие занозы

Опять царапает внутри.

Как жаль - нельзя охотоведу

Жить по законам лебедей.

Им - в небеса, тебе ж по следу

Ползти назад в клубок людей.

Жена с весны: "А, может, хватит?

Все едут к морю, ты – в тайгу!

Мне льготный дали, всё оплатят,

А Юля? Снова – не смогу? …»

А доча - всё моё богатство…

Приморский город, солнце, пляж.

Жена с утра бежит купаться,

А Юля, взяв на абордаж

Мою ладонь: - " По зоопарку!"

Жираф…Верблюды… Змеи…Слон…

Козёл облез, но держит марку…

Макаки в пляс…И слышу стон

Чуть в стороне, и вижу в клетке

Встал медвежонок из угла,

И вдруг слеза по ржавой сетке,

Скользнув, ладонь мою прожгла.

А дочка: « Па, он лапку тянет!

Ты хочешь в лес? Не бойся, нет,

Медведик, папа не оставит,

Он добрый, он – охотовед!

Он всех спасёт! Он оленёнка

Отбил у волка в холода…»

А я, прижав к груди ребёнка,

Беззвучно плакал от стыда.

Вокруг народ смеялся громко.

Кружил над парком медный туш.

И стыли слёзы медвежонка

На омертвевшей коже душ.


* * *

А у нас и поныне в деревне

На двери не увидишь замка.

Заходи! - Не Ильич, так Есенин

Глаз прищурит из-под козырька.

Засмущавшийся кустик душицы

Белогрудье прикроет в окне

И Вселенской любовью с Божницы

Отогреет Господь в тишине.

А за Ляпушкой Север морошку

Греет в мягких ладонях болот.

В белых росах черемухи брошку

Примеряет ольха у ворот.

У колодца воробушек стайку

Поит небом рассвет из бадьи

И, прокравшись тайком под фуфайку,

Прижимается зорька к груди.

Тянет речка туман полотенцем...

Мёд подносят в ладошках шмели...

Гладишь мелких...и собственным сердцем

Слышишь токи Югорской земли.

И живёшь, как у Бога в подмышке

В мире с Миром, с собою в ладу,

Рубим баньки с племянником Гришкой,

Ставим верши по первому льду.

Летом нам сенокосы забавой,

А пока росы с травами спят,

Намилуешься в речке с купавой

И зарю исцелуешь до пят.

И, казалось, на что тут молиться? -

Гнус, безлюдье, снежище по грудь...

А окликнет с болот журавлица,

Выйдет зорька к реке сполоснуть

Полушалок на кромку осоки

У мостка в предрассветной тиши

И слетаются новые строки

На завалинку русской души.


Золото Югры


Бурлит поток, зажатый тесно в скалы,

Ступи на край - и сгинешь ни за грош,

И вижу – корешок вцепился малый,

В морщину камня, рви - не оторвёшь!

Была б земля, хоть горсточка какая,

А тут? - Гранит! Да как же он живёт

На всех ветрах у самого-то края!?

А пригляделся... Боже, он - цветёт!

И вроде день, спустившись с перевала,

Дождём полощет платьица осин,

И в днище тучи крыльями устало

С унылой песней бьётся птичий клин,

А мне - светло. Под лапой старой ели,

Сквозь слёзы затуманенных осок,

Смотрю, как воды кружатся по мели

Выбрасывая мусор на песок.

Вот так и жизнь – уносится пустое,

А корень есть - и зорьке подмигнём,

И никакой бедой тебя не смоет,

На родине и камень - чернозём!

Ласкаю взглядом каждый кустик сопки,

И только чмокнул клюковку болот,

Как строки сами, словно зимородки,

Слетелись стайкой в старенький блокнот.

И вот стихи. О чём? Да всё о том же!

О самой лучшей родине – Югре!

О старой ели, что шершавой кожей

Ко мне прижалась, грея, на горе,

О красоте родного Приполярья,

О сосенках, завязанных узлом...

И пусть стократ теплее нас Анталья,

Любовь к земле не вымерять теплом!

Здесь - родина. Здесь - мама. Здесь – Россия,

Здесь жизнь прожить – подарок от судьбы…

Да где ещё, какая Никосия

В январской мгле над шапкою избы

Согреет светом ясного сиянья?!

Звезду? - Любая! Радугу? - Бери!

И прямо в ноги - полог Мирозданья,

Приподнимай – и с Богом говори…

Здесь Севера, здесь люд душой просторен,

Здесь стыдно быть двуличным и пустым…

Да что там люди, если даже корень

Над пропастью зовётся золотым!




Зимовье


Нет, ребята, скажу вам, избушка

Для таежника - то же, что мать,

Да двуручка - стальная подружка -

Поспевай только чурки таскать!

А в избушке что главное? Сердце -

Печь-железка без всяких затей.

Отогреет и немца, и ненца,

И геологов всяких мастей.

Приползешь к ней, как часто бывает,

Снимешь лыжи в потемках, без сил,-

Всю-то ночь с уголочка вздыхает,

Шепчет: "Где ж тебя леший носил?!".

Отогреет, накормит, обсушит,

Убаюкает сказкой-теплом.

Тихо заполночь лампу притушит

И всю ночку дозорит окном.

Спишь младенцем, набегавшись за день,

Спят собачки, налаявшись всласть,

Точит месяц разбойничий складень,

На кудрявую тучку косясь.

Тащат корку счастливые мыши,

Дым столбом, поддувало сопит...


Свесив лапу почти что до крыши,

Над избушкой Медведица спит.


* * *

Пылал закат, сгущались тени,

Стихали птичьи голоса,

Дремал в камнях ручей Олений,

В прохладе нежились леса,

Урал былинным великаном

Стоял бронею - льдом блестя,

Река, укутавшись туманом

Ждала небесное дитя.

И вдруг по краешку заката

Сбежал серебряный олень

К струе поющей переката,…

А за рекою третий день

С ночным прицелом автомата

Ждала трофей людская тень…

....Он пил закат, порою плавно

Вздымал венец и снова пил

И всем казалось он о главном

На равных с Богом говорил,

Как говорили раньше предки

В далеком зареве земли

И звезды белками на ветках

Качели мира берегли…

....Ударил гром. Над водопоем

Ломая крылья тишины,

Завыла нечисть разнобоем

Под желтой шкурою луны,

Захохотала лешачиха

И там – в мерцающей дали

Господь задул свечу и тихо

Шагнул подальше от Земли.

И замер мир. Осиротелый

Закат истаял в никуда,

А в тишине, в сорочке белой

Сгорая падала звезда.

Земля от ужаса молчала…

Туман забился в лебеду…

И только мать-река качала

В руках убитую звезду.


* * *

А много ли для счастья надо?

Да что ж вы сразу - о деньгах?!

Я - об истОмушке в прохладе

копны духмяной на лугах,

Когда весь день поёшь косою,

А он как звень – ни ветерка!

И видишь доченьку босою,

В ладошках крынка молока.

Едва глоток, как вдруг из сини,

Из белогрудья облаков,

Сверкнёт гроза с гудящим ливнем

И близким грохотом подков.

И ты за вилы - ох, замочит!

А он возьми, - да стороной!....

За полчаса стоит стожочек,

Прижавшись к ельнику спиной!....

А вечерком заглянешь к маме…

И с полотенцем на плече,

Как на Руси святой веками

К реке по розовой парче

Заката вниз по огороду,

Где баньки стайкой собрались,

Да в молоко парное - с ходу!

Да - в глубь!! А душенька-то - ввысь!!!…

Потом щекой прижмешься к бане

И будешь слушать, затаясь,

Как ивы шепчутся в тумане

И зорьку чмокает карась.


* * *

«Папа, папочка мой, я стрекозку поймала!» -

Колокольчиком голос, сияют глаза.

Только вроде бы сено к копне подгребала,

А уже разнотравьем летит егоза.

Ах, ты чудо моё! Дай-ка я поцелую...

Прижимаю легонько родное тепло….

И вдруг мне показалось, что я не малУю

Приобнял, а душою ступил на стекло…

Как же ты, золотая, похожа на маму…

Мы ведь тоже поймали тебя на лугу,

А точнее - она, я-то, если уж прямо,

Некудышный ловец, лишь отцом и могу

Быть навеки твоим, мой любимый котёнок,

И сидеть над тобой, захворавшей, всю ночь…

Сколько их перестирано, этих пелёнок…

Мамы тоже на свете есть разные, дочь.

Счастье, милая, там, где целуют с порога...

И к чему это я тут с тобой загрустил....

Отпусти стрекозу, пусть летит себе с Богом…

Как когда-то я маму твою отпустил.

* * *

Дремлет вечер за деревней,

Край тумана подобрав.

Зорька, новые каменья

Выбирает в гуще трав.

Тянут гуси за протоку…

Стынут сети паука…

И туманы об осоку

Чешут мокрые бока.

Где-то зорьке журавлица

Колыбельную поёт...

Спит земля. Лишь мне не спится,

Снова душенька зовёт

За околицу деревни,

В тишину седых полей,

Встать у леса на колени

Перед родиной своей.

И просить среди жемчужья,

То, что в жизни не просил -

Дать лекарство от бездушья,

Добрых помыслов и сил.

Кто лосёнка - потеряшку

В сопках матушке найдёт?

Или белые рубашки

Лебедятам простирнёт?

А бельчата заболеют?

А пожары в суховей?

Спас рябка, и душу греет

Чувство нужности твоей.

Вся тайга открытой книжкой…

Всех простишь и всё поймёшь…

Так, с совятами под мышкой,

В поле ночь и проведёшь.


Тут и зорька за калиткой

Дали кутает в шелка.

Чайки, розовою ниткой