top of page

Елена Аболишина. ЗЕМЛЯНИЧНОЕ ВАРЕНЬЕ

«Для земляничного варенья возьмите 1 кг земляники. Ягоды переберите, аккуратно отделите плодоножки и промойте.»

 

- Аууу! Ауууууу! Дедаааа! - Алёнка, сложив лодочкой ладошки, звала деда и, не дыша, слушала.

Звук сначала летел вверх, к игольчатым кронам корабельных сосен, а затем отражался эхом от смолистых стволов.

– Оуу! – послышалось откуда-то из леса на октаву ниже, – Идууу!

Алёнка подняла разгоряченное личико и, счастливо улыбнувшись, посмотрела на бабушку. На носу, среди россыпи веснушек, блестели капельки испарины, выбившиеся из-под косынки каштановые волосы прилипли ко лбу.

– Бабушка! Деда идёт, слышишь?

– Идёт, идёт. Пока всё не обойдет, не придёт. Давай присядем, отдохнём. Вон на пригорке берёза.

  Расположившись в кружевной тени дерева, сняли косынки, подставляя лицо ласковому ветерку. Рядом в траве аккуратно стояли два небольших, с литровую кружку, плетеных туеска, доверху наполненные земляникой. Солнце зажигало каждую ягодку алым огоньком, выжимая сочный, сладкий аромат.

– Бабушка, а скажи, - Алёнка двумя пальчиками осторожно взяла из ближнего туеска ягодку, отправила её в рот, и раздавила языком мягкую мякоть, – почему ты вон сколько собрала, а я только одну ладошку?

– Я заветное слово знаю! – бабушка с ласковой улыбкой посмотрела на внучку. Алёнкины глазенки от любопытства стали громадные, как два круглых карих оладушка с золотистыми искорками.

– Я тоже хочу заветное слово! - девочка умоляюще сложила ладошки, - Милая моя бабулечка! Скажи мне, пожалуйста!

– Ну, слушай. Ты сверху на листики смотришь, а ягодки под ними прячутся. Надо под листочки заглянуть и сказать: «Одну ягодку рву, на другую смотрю, третью замечаю, а четвёртая мерещится».

Алёнка лукаво прищурилась:

– Бабушка, хитрушка какая! Это же из сказки «Дудочка и кувшинчик». Ты мне вчера читала!

И обе счастливо засмеялись, рассыпая свой смех среди жёлтых смолистых стволов, солнечных земляничных полянок и густых тёмно-зелёных сосновых ветвей. 

"Из 1 кг сахара возьмите половину и

засыпьте им ягоды. Накройте чистым

полотенцем и оставьте на 3-4 часа, чтобы

выделился сок" 

 

На рынке было многолюдно. В базарный день приехали из ближних и дальних деревень крестьяне: продать выращенное и собранное, купить необходимое. Лошади, запряжённые в подводы и телеги, заняли места, отведённые под стоянку такси. А сами таксисты без устали развозили приезжих по окрестным монастырям и достопримечательностям.

Вдоль нового торгового центра, прямо на тротуаре, расположились селяне со своим нехитрым товаром. Глянцево лоснились зелёными боками кабачки, белела молодая картошка, в стеклянных банках манили красным бархатом садовая малина и иссиня-черным атласом смородина, засохшими экибанами топорщились травы: чабрец, душица, зверобой.

Продавцы тоже представляли живописную картину: румяный, пышущий здоровьем продавец мёда, крепкая молодуха в солохе с двумя вёдрами огурцов, пучками хрена, чеснока и зонтиками укропа, крепкий дедок в кирзовых сапогах и холщёвой рубахе с громадным берестяным коробом белых грибов, Армен, или Ашот, или какой-то другой представитель гордых кавказских племён с абрикосами, персиками и помидорами...

И среди этого великолепия типажей и характеров, между мужичком шофёрского вида с осмоленными утиными тушками и пожилой аваркой с домашним сыром и простоквашей, на раскладном стульчике сидела маленькая, сухонькая старушка. Белый с голубыми незабудками хлопковый платок был аккуратно завязан под подбородком, длинная юбка цветастого ситцевого платья закрывала ноги в домашних суконных тапочках. Поверх платья, несмотря на полуденный зной, была надета стеганная безрукавка, подбитая вытершимся от времени плюшем.

Каждый прожитый год оставил след на её лице. Счастливые годы украсили гусиными лапками уголки глаз, а годы лишений и потерь собрали глубокие складки на лбу, скорбно опустили уголки рта. Сытые годы оставляли маленькие, тонкие морщинки, а голодные - глубокие борозды, которые со временем забрали красоту и свежесть лица. Бледные, когда-то ярко-голубые, глаза смотрели безучастно на проходивших мимо людей. Видно, что старушка мыслями была далеко отсюда, а может просто дремала в забытье с открытыми глазами. В любом случае, некому тут, на рынке, было разбираться в этом.

Перед старушкой на шатком деревянном ящике лежали несколько пучков душистых трав и стояло небольшое пластиковое ведёрко с лесной земляникой. Земляника потемнела на солнце, нежные ягоды примялись, окрасили своим соком миниатюрные зелёные розеточки.

  Покупатели скользили взглядом по нехитрому товару и шли дальше, туда, где под навесами, на просторных прилавках торговали те, кто заплатил за торговое место. Красивые, отборные фрукты и овощи гордо лежали на широких стеллажах, свысока поглядывая на своих соседей, выращенных не в теплицах, а на крестьянских огородах. Конечно, никто не хотел брать помятые неказистые ягоды, когда можно было купить крупную тепличную землянику. Однако старушка упорно сидела на своём месте.

Рано утром, едва рассвело, по густой росе пошла она на известную с молодых лет поляну, где землю укрывал ковёр из зарослей лесной земляники. Сейчас ей было самое время. Надо только согнуть больную спину, а лучше опуститься на колени, ноющие и скрипящие при каждом удобном случае, и, не обращая внимание на возмущенный писк голодных комаров, собрать эти ароматные, сладкие ягоды. Когда-то ловкие и сильные, а теперь узловатые и трясущиеся, руки осторожно раздвигали траву, открывая спелые ягоды. Неловкие пальцы рвали землянику, но их точности уже не хватало на то, чтобы целую и невредимую ягодку положить в ведёрко. Ягоды мялись, иногда падали в траву. Но старушка упорно, превозмогая боль в спине и коленях, собирала землянику.

Сосед, отправляясь на рынок, обещался взять её с собой. Старушка боялась не набрать даже это маленькое ведёрко, но она успела к самому отъезду. Сосед уже выводил со двора гнедую крепкую лошадку, когда старушка подошла к его воротам. Если повезёт, то вырученных денег хватит на пакет муки, бутылку постного масла, и может даже грамм на триста карамелек-подушечек. Их она любила с далёкого, из другой жизни, детства.

– Бабушка, почём земляника? - звонкий голос вырвал старушку из плена воспоминаний.

Над ней склонилась девушка с длинной косой, спускавшейся с плеча поверх светлой кружевной косынки. Закрытая тонкая блузка с закрывающими руки рукавами и длинная ситцевая юбка придавали девушке старомодный вид. Она словно явилась из прошлого.

– Земляника? Двести рублей, внученька!

Из-за спины девушки выдвинулся высокий и худой парень в светлой рубашке и синих джинсах.

– Бабуль, а травки почём?

– Так, милок, по тридцать рублёв пучок. Вот мята речная, а это - материнка, зверобой, и клеверок.

Парень переглянулся с девушкой, улыбнулся каким-то своим мыслям. 

– А что, бабуль, чай с твоими травками, небось волшебный?

Старушка, боясь, что он просто шутит, и отгоняя вспыхнувшую надежду, улыбнулась.

– Насчёт волшебства сказать не могу, а вот хвори травки прогоняют.  – И совсем осмелев, наудачу, добавила: – А с земляникой ещё вкуснее чай-то.

Парень с девушкой купили, не торгуясь, всё, что старушка принесла: и мятую землянику, и травы, и даже нитку сушёных яблок, взятых на всякий случай. Взявшись за руки, не обращая внимания на снующий базарный люд, они пошли к большому белому автобусу, на боку которого было написано «Паломнические туры по России».

Старушка глубоко вздохнула, развязала платок, опустив его на плечи, поправила жидкий седой пучок.

– Дай Бог вам здоровья! - Перекрестила идущую к автобусу пару, – и деток здоровеньких.

Собрав свой нехитрый скарб и закинув его в соседову телегу, тихонько побрела до ближайшего магазина. Базарный день продолжался...

«Земляничный сок слейте в отдельную

миску и добавьте оставшийся сахар.

Поставьте миску на медленный огонь

и сварите сироп. Как только весь

сахар растворится в соке, добавьте

в сироп ягоды земляники»


Ирочка бежала по пыльной уличной дороге, старательно перепрыгивая через коровьи кляксы. В середине квартала, уперев руки в бока, стояла бабушка. Ситцевый цветастый халат и вязаная крючком беретка на тёмных кудрях «завивки» придавали ей живописный вид.

Бабушкино стояние посреди улицы означало, что пора идти домой. Это могло быть дело на пять минут или на полчаса, обед, обязательный дневной сон, поход в лес или на речку. Спорить было бесполезно. Бабушка будет стоять на улице, пока Ирочка не оставит подружек и не побежит домой. Впрочем, Иришка переживала не сильно. Разве что возможный дневной сон внушал некоторую тревогу. Но для него ещё было рано.

Перепрыгнув через последнюю навозную лепешку, прямиком побежала к калитке.

– Что, бабушка? Мы там шалаш делаем!

– Пойдём, я тебе мусс приготовила.

Бабушка развернулась и зашла во двор. Иришка поскакала следом. В душе ещё не улеглась досада от прерванной игры. Они как раз начали складывать толстые ветки в шалаш. Но мусс. Мусс стоил того, чтобы отвлечься. Бабушка перетирала ягоды с сахаром, а потом вбивала туда белки. Получалась сладкая розовая, малиновая или фиолетовая густая пена. Ирочка называла лакомство "киси-миси", а бабушка - "мусс".

В этот раз он был густо-малиновый, но пах не свежей малиной, а необычным, похожим на мамины духи, ароматом. – Баб, а из чего киси-миси? Тааак пахнет!

– Это земляника, Ирочка! Дедушка в лесу набрал.

Бабушка поставила на стол глубокую тарелку, полную маленьких, как Иришкины ноготки, ягодок, и стакан с прохладным, только что из погреба, молоком.

Перекусив, Иришка побежала достраивать шалаш, как раз до обеда было ещё время, а бабушка продолжила свои дневные хлопоты.



"Уваривайте ягоды земляники поэтапно:

доведите до кипения, оставьте, дайте

варенью настояться и остыть, затем

снова ставьте на огонь. Последний,

третий раз, прокипятите варенье

минут 7-10 и разложите по чистым,

стерилизованным банкам".


Лето в этом году жарой не баловало. Солнце, не успев как следует прогреть землю, сразу пряталось за тучи. Мелкий, по-осеннему противный, моросящий дождь нудел большую часть дня.

– Опять давление вниз пошло, – Иван Васильевич обречённо вздохнул. – Карп на пруду по такому давлению не ловится. Да и клубника в огороде начала гнить. Целое ведро отнёс на мусорную кучу.

Сетуя сам себе на непогоду, набрал охапку дров и пошёл в дом. Верное средство от сырости и холода – весёлое потрескивание дров в печи и тепло, идущее от камелька.

В кухне у большого деревянного стола суетилась супруга. На широкой жёлтой столешнице высилась гора теста. Маруся, Мария Ивановна, собиралась печь пирожки. По краю стола в тарелках и мисочках лежали будущие начинки – пропаренный и перетертый с сахаром мак, мелкая клубника, давленная картошка с укропом, горох с жареным луком, яйца вперемешку с мелко порубленными луковыми перьями. Старики ждали внуков.

Чуть больше недели назад начались каникулы, и позавчера почтальон принёс телеграмму: «Выезжаем десятого тчк целуем зпт обнимаем тчк Марина тчк». Это значит, что на целое лето в доме поселится смех и суета. Дочь с мужем обычно приезжали на неделю и привозили внуков – Алешку и Настеньку, а сами ехали на море. И только в августе, за неделю до начала школы, кто-нибудь из родителей, уже один, приезжал за детьми.

Поэтому сегодня Маруся затеяла печь пироги, чтобы угощать долгожданных гостей. А вот Ивану Васильевичу оставалось только сокрушаться по поводу дождя. Хотел побаловать детей с внуками жареной рыбкой, но погода распорядилась по-своему.

– Эх, а я всё равно внучатам гостинца найду! В лес надо сходить. Что-нибудь да найду.

Супруга, у которой дел было невпроворот, а горестные вздохи мужа сбивали благостный настрой, без которого пироги не получатся – тесто либо не подойдёт, либо перекиснет, закивала головой:

– Иди, иди. Может найдёшь чего. Прогуляйся. Дров только ещё принеси охапки две, и иди.

Иван Васильевич, выполнив все просьбы жены, надел резиновые сапоги, куртку-непромокайку, подаренную зятем, взял старый солдатский вещмешок, и ушёл в лес проверять «свои» грибные места. 

День в хлопотах пролетел незаметно. Дом наполнился ароматом сдобы, на столе в больших мисках, укрытые белоснежными полотенцами, отдыхали пирожки. В печи в остывающем жару томилась гречневая каша с мясом и овощами.

Тучи разошлись, и солнце, начав свой спуск с небесной горки, раскрасило в ярко-зелёный цвет мокрую траву, зажгло россыпи бриллиантовых капель. Воздух наполнился запахами земли, мяты, парного молока. Стукнула калитка – вернулся из леса дед.

– Ну, мать, смотри – есть, чем внучат удивить! Из вещмешка Иван Васильевич достал с полтора десятка колосовиков: каждый на высокой крепкой ножке, с широкими светло-коричневыми шляпками. Сквозь пирожковую завесу стал пробиваться сладковатый, ни с чем не сравнимый, аромат белых грибов. – Будут на ужин грибочки гостям! А вот ещё, смотри, что я набрал, – Иван  Васильевич загадочно замолчал, выждал драматическую паузу и извлёк из недр мешка детское пластиковое ведёрко, доверху наполненное спелой лесной земляникой.

За окном на улице прогудел автомобильный сигнал, хлопнула дверца, скрипнула калитка, и послышался топот двух пар детских ног.

– Бабушка, дедушка! Мы приехали!



10 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Екатерина Владимрова. ВТОРОЙ БРАК ИЛЬИ АЛЕКСЕЕВИЧА

К Илье Алексеевичу приехала дочка из Москвы. Накануне он побывал на даче, привёз ведро картошки и всяких солений и варений, по которым он был большой специалист. Дочка приехала в общем-то не к нему, а

Иван Поляков. Дед Чекмарь и горе охотник Витёк-Митёк

Чекмарь проснулся рано. Осенний ветер с дождём то громыхал по металлической крыше избы, то ударившись в стену избы звенел стёклами окон. -Всё, - подумал Чекмарь, - осень закончилась. Не нынче, так зав

Светлана Маляшева-Эльтерман. ПОДРУГИ

Часть 1 Я сижу занятая работой. В сенцах скрипят половицы, мне кажется слышна тяжёлая поступь ног, как я и думала, это Лена. Открывая дверь, она шлепает босыми ногами по линолеуму и с деланной обидой

Comments


bottom of page