Ефим Гаммер. ПЕРВЫЙ ШКОЛЬНЫЙ ЗВОНОК

1 сентября 1952 года


Утесов пел: «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь».

Я слушал и думал: «Как это правильно!»

Когда человек идет в школу, он не знает, что его там ждет. Одного ждет пятерка. Другого – кол с плюсом за поведение. А третьего? Третьего ждет любовь. Но парадокс в том, что школа мальчишеская! Ни одной девчонки на горизонте, даже если смотреть в полевой бинокль.

Какая же, спрашивается, любовь?

Большая!

И, по всей вероятности, на всю жизнь.

– Ну! – скажет какой-нибудь взрослый человек, сходивший ради женитьбы разок, а то и два в ЗАГС. – Загнул малец! Сколь бы прочной не казалась любовь сначала, все равно со временем покрывается ржавчиной.

Скажет и не подумает, что не прав.

Есть на свете любовь, что не ржавеет. Причем, не одна. Я насчитал три подобные любви. К маме и папе. К жизни. И к первой учительнице. Но что интересно, маму и жизнь я полюбил, можно сказать в несознательном возрасте, сразу же с появлением на свет. А учительницу? Да-да, угадали, в первом классе, на первом уроке, сидя на первой парте бок о бок со своим двоюродным братом Ленькой.

Утесов бы спел по этому поводу: «Любовь нагрянула с первого взгляда, когда училка была совсем рядом». Правда, никто ему таких слов не придумал, кроме меня. А у меня не было еще знакомого композитора, кроме папы, кого имело бы смысл познакомить с этими поэтическими перлами.

Я познакомил с ними Леньку. Тихонько. На ухо.

Он скорчил гримасу. И сказал, тоже на ухо:

– Не рядом, а напротив! Не видишь?

Евдокия Евгеньевна сказала:

– Мальчики, не шушукаться! Если хотите что-то сказать, поднимите руку, и я вас вызову к доске.

Я немножко испугался слова «вызову». Обычно вызывали не меня, а маму, чтобы пожаловаться на ее непослушного киндера. И притих. Не поднял руку, не стал «вызываться» к доске и признаваться в любви с первого взгляда. И правильно сделал! Ибо на переменке, под несусветный галдеж, выяснилось, что любовь случилась не только со мной, но почти со всеми первоклашками, кроме Леньки, конечно.

Почему – «конечно»? Потому что он был на год моложе и поступил со мной в первый класс за компанию, лишь бы не бить баклуши, как говорила бабушка Ида. Что такое «баклуши» он не имел понятия, но разбить что-то невзначай боялся, затем и рвался в школу – от греха подальше.

Ленька не догадывался, что и в школе можно что-то разбить.

Что? Сердце!

Чем? Любовью!

Недаром наша общая тетя Софа говорила, что она разбила сердце дяде Мише, и он скоро на ней женится.

Ленькино сердце оказалось прочным, так как было на год моложе. А вот мое…

С первого взгляда… на первом уроке…

Что оставалось? Быть последовательным и не забывать о серьезных намерениях, если даже потерял голову от любви.

Поэтому на первой же переменке я выдал одноклассникам тайну своего сердца и провозгласил на весь коридор: «когда вырасту, обязательно женюсь на нашей учительнице!»

Ко мне подошел Жорка Потапов и сказал:

– Не ты, а я.

Затем подошел Сашка Дергачев и тоже сказал:

– Не ты, а я.

Потом вспыхнула свара: кулаки – туда, зубы – сюда. Зубы были молочные – их не жалко, вырастут новые.

В разгар бучи – боевой кипучей – со второго этажа спустился к нам Гриша Гросман, читающий, когда не дрался, книги из серии «Жизнь замечательных людей». Он раскидал кучу-малу, вытащил помятого младшего брата Леньку, который пострадал за чужую любовь. И спросил:

– Что не поделили?

– Учительницу первую мою, – сказал я, вынимая кулак из глубокого рта Жоры Потапова.

– Разве вы каннибалы?

– Кто-кто?

– Это те, кто кушает людей. Дикари, если по-русски, – пояснил начитанный Гриша. – Они съели капитана Кука.

– Кого-кого?

– Кука! Это еще тот капитан! Мировой! Ходил в кругосветное плавание, пока на Гавайях его не сожрали со всеми потрохами местные каннибалы.

– Кто-о?

– Я уже объяснял, дикари! Они проголодались, а кушать было нечего. Тут и подвалил к ним на корабле по имени «Резолюшн» капитан Кук. «Здравствуйте! – сказал, – добрые люди!»

– А они?

– Облизнулись.

– И ответили: «Ам-ам, вкусно нам»?

– Фима, пятерка за сообразительность. А теперь, если серьезно: что все же не поделили?

– Училку. Я думал, что влюбился первый. Вот и сказал: когда вырасту, обязательно на ней женюсь.

– А выясняется?

– Все влюбились, все хотят жениться.

– Это и мы проходили, – покровительственно произнес Гриша, будто уже вырос и женился на своей первой учительнице. – Вот что я вам скажу, идите на второй урок и забудьте о своих глупых мыслях. Помните мысли умные: жениться никогда не поздно. А влюбиться тем паче. Знаменитый художник Микеланджело влюбился в восемьдесят восемь лет, и ничего не потерял.

– А женился?

– Не успел. Сначала умер. Это посмертно его женили.

– На первой любви?

– На мировой славе! Идите учиться, это тоже никогда не поздно, как сказал поэт Державин. Этот тот старик, кто «в гроб сходя, благословил» Пушкина. Идите-идите, а то на всю жизнь останетесь дураками.

Тут прозвенел звонок, и мы двинулись в класс, опуская глаза, чтобы не влюбиться повторно – и опять с первого взгляда – в нашу прекрасную учительницу.



15 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все