Ольга Грушевская. КВАРТЕТ


Глава 1

О теплом августовском вечере и джазовом квартете,

о сломанных бытовых приборах,

о мужьях, клещах и брючных костюмах,

а также о смысле текущего момента



Было около одиннадцати. Августовское бархатное небо мерцало яркими звездами, и поздний вечер был на редкость теплым.

На открытой террасе за небольшим круглым столиком сидела немолодая пара – мужчина и женщина – и неторопливо беседовала. Темноволосая женщина с короткой молодежной стрижкой, одетая в джинсы и голубую футболку, была весела и словоохотлива, на носу поблескивали дорогие очки, на шее – серебряные украшения. Сидевший рядом мужчина, высокий, спортивный, в вишневой ковбойке, из-под которой по-американски выглядывала белая футболка, курил и внимательно слушал собеседницу.

Евгения Николаевна, а попросту – Женечка, рассказывала истории о внуке, вспоминала о любимом сыне, невестке, делилась мыслями и тревогами. Интерес ее собеседника, Вадима Петровича, был искренним и отнюдь не случайным, он то понимающе качал головой, то уточнял и улыбался, и Евгения Николаевна была ему за это благодарна. Она чувствовала в нем единственного человека, с которым можно было поговорить о дорогих им людях – сыне и внуке, поскольку мужчина доводился ей мужем, хотя и бывшим.

Расстались, когда сын был еще подростком, долгое время не общались, переживая обиды, но потом жизнь вновь свела их вместе, как родственников, как близких людей, как друзей, у каждого из которых была уже своя отдельная и самостоятельная жизнь, другого не касавшаяся. А потом и вовсе так получилось, что их уже взрослый сын купил им обоим дачный участок с двумя постройками – для папы и для мамы. Поначалу Евгении Николаевне и Вадиму Петровичу это совсем не понравилось: как это общий участок? зачем? Ведь их жизни уже шли по-разному, да и как приезжать на дачу – по очереди? Как строить хозяйство – совместно?

Но время шло, и удивительным образом все как-то наладилось: Евгения Николаевна выращивала розы и лилии, готовила обеды, вешала в обоих домах занавески, а Вадим Петрович мастерил беседку, чинил электричество и занимался колодцем. Зимой домики закрывали, а летом приезжали вновь: Евгения Николаевна, Женечка, все лето жила в своем домике, а Вадим Петрович приезжал в выходные, оставляя новую – гражданскую – жену в городе заниматься своими делами и внуками. Бывшие супруги никаких личных отношений не имели, восстанавливать их не планировали, об этом и речи быть не могло, но былая совместная жизнь превратила их в близких родственников – не по крови, а по интересам и хлопотам.

Вот и в это лето получилось так, что они проводили время вместе в дачных заботах, а в августе даже за грибами ходили. Вечерами сидели на террасе, курили и обсуждали только им понятные и волнующие истории общего прошлого. Говорили об институтских друзьях, с которыми хранили теплую дружбу, о родственниках, да мало ли о чем. Кому еще все это могло быть так же интересно? Совсем поздно расходились по своим домикам, а в воскресенье к вечеру за бывшим мужем приходила машина, и понимающая мудрая подруга забирала его в свою жизнь, и он уезжал с радостью. А случалось и так, что в выходные к Женечке, женщине хоть и не молодой, но очень энергичной и привлекательной, приезжал ее личный друг Иннокентий, Кеша. Кеша был болтлив, суетлив, а Вадик, напротив, спокоен и терпелив. Благодаря мягкому характеру Вадима Петровича у них с Иннокентием сложились вполне интеллигентные отношения. Все свыклись с таким положением, лишнего не обсуждали, и только соседи за забором хмыкали и удивлялись Женечке, как та порой командовала Вадимом Петровичем и другом Иннокентием, когда оба мо́лодца дружно колодец копали или забор ставили, а потом они втроем на открытой террасе неторопливо обедали.


Вот и на этот раз, августовским теплым вечером, звучали всё те же привычные разговоры, только на лице Евгении Николаевны было написано ожидание. А ждала она близкую подругу к позднему ужину да к утреннему будоражащему походу за грибами, подругу – такую же истовую горожанку, какими были и они с Вадимом Петровичем, подругу по имени Лёля.

А ехала Лёля, которая была помладше и подурашливее своей старшей приятельницы, не одна, а с другом юности Лёнечкой, с которым дружила с девятого класса. Леонид, всеобщий любимец, умел слушать, был внимательным и преданным другом, что не мешало ему подчас пересказывать чужие истории в своей интерпретации, при этом он легко мог сморозить что-то несуразное. Светловолосая Лёля собиралась к подруге почти целый месяц, обе по традиции раз в год ходили за грибами в лес, который был богат лисичками и подберезовиками. Хотелось скинуть туфли на каблуках, сменить офисный костюм на старую куртку, натянуть тертые джинсы, напялить резиновые сапоги, какую-нибудь кепку нахлобучить и побродить с корзиной по лесу. Обо всем забыть, все из головы выкинуть, погрузиться в четвертое измерение, где нет ни оценок, ни обещаний, ни ожиданий, где пахнет влажной травой и ельником, горьковатой землей, где растут грибы, белые и поддубовики, от которых дух захватывает, словно в детстве: ах, нашел белый гриб, совершенство природы!

– Приехали! – воскликнула хозяйка, быстро затушила сигарету и поспешила к калитке встречать поздних гостей.

Первым из машины появился Лёнечка, помог Вадиму Петровичу открыть ворота и в темноте при дружных «Руль выворачивай!», «Давай-давай!», «Проходишь, выравнивай!» старая темно-синяя «ауди»-«бочка» под управлением грацильной Лёльки въехала с узкой дачной улочки на утопающий в цветах Женечкин участок. Под громкие звуки музыки из машины вывалилась одуревшая от долгой дороги Лёлька, деловито поздоровалась, открыла багажник и принялась вытаскивать пакеты и сумки, сетуя на превратности путешествия. А ехать в Кубинку пришлось мучительно долго: вечер пятницы, все москвичи рванули за город и на полдороги растянулась безнадежная пробка. Добрались только через три часа. По пути Лёлька заехала за Лёнечкой, и они, закинув в машину продукты и всякие мелочи, еще долго – по десятому кругу – уговаривали его жену, слабую здоровьем Леру, поехать с ними к Женьке за город. Но Лера с привычной мукой в глазах лишь рукой помахала из окошка на восьмом этаже: не любила она по лесам бегать и ночевать на чужих кроватях, потому осталась книги читать и размышлять о своей грустной жизни, вверив мужа надежным рукам подружки юности.

Лёлька с Лёнечкой ехали молча, и не потому что им было скучно вдвоем, просто многие темы уже обговорены – они знали друг о друге всё, – а новостей не было. Поэтому они слушали по «Радио Jazz» группу The Modern Jazz Quartet[1] – сначала «Одинокую женщину», потом «Осенний бриз» и «Фонтессу».

Взаимоотношения друзей юности отчасти напоминали союз Женьки и Вадима Петровича. Конечно, супругами они никогда не были, но тоже были привязаны друг к другу по-родственному и только друг с другом чувствовали себя естественно, их тоже связывало общее юное прошлое, благодарность за возможность быть самим собой, а еще внутренняя неустроенность, скрывающаяся за бравадой: «Меня все устраивает!» И их действительно все устраивало… Лёлька часто смеялась, представляя Лёнечку своим мужьям и возлюбленным: «Знакомьтесь: Леонид! Он был, есть и будет, как Ленин, поэтому с ним лучше не ссориться». Существование Леонида было неоспоримым, признанным и утвержденным и тянулось красной нитью через всю Лёлькину