Ольга Уваркина

Про Лялю – балерину

(По картине Наташи Виллон)

В одной деревеньке шептались старушки

С утра и до ночи о Ляле-толстушке:

«Нескладные ноги, что зад, что перед,

А вырастет – замуж никто не возьмет».

И слышала Ляля о ней разговоры,

Но только смеялась: «Какая умора!

И сплетни на лавке – отстой, юморина…

Не знает деревня, что я – балерина!»

Никто и не ведал, «сорокам» под стать,

Что толстая Ляля умела летать…

Как только уснут тихой ночью дворы,

Примолкнут коровы в хлевах до поры,

А с ними – до зорьки старушки-болтушки,

И все суетливые куры-несушки,

Все, кроме хитрюги – на крыше кота,

Тогда начинала и Ляля взлетать.

Над лугом, над лесом, почти не дыша.

В едином движении grand pas de chat.

На ножках пуанты, легки, белоснежны.

Как просто в них сделать levé и manège,

А правую ножку в колене согнув,

Раскинув объятья лететь на луну!

Как просто, какое нехитрое дело –

Быть примой балета…

И Ляля летела!..


Славка


Как стучится мне в душу тревожная, чуткая память…

Л. Клёнова


Был он старше меня, во дворе средь ребят верховодил,

Славка Гуров – пацан, жил по улице в доме напротив.


Мы, тогда – малышня, в рот глядели везучему Славке.

Как на бабочку смотрят с земли все жуки и козявки.


И казалось в те дни, что и солнце, и жизнь бесконечны.

Эта улица, игры и двор нас связали навечно…


Мир однажды погас. День июньский я помню поныне:

Утонул Славка Гуров, купаясь у старой плотины,


Так случайно погиб… Мне ж запомнилось светлое имя,

Потому что впервой смерть сыграла с мечтами живыми.


Кем бы мог парень стать? Не ответит никто и не вызнать.

Он ушел навсегда, ничего не узнав в этой жизни:


Ни любви, ни разлук, ни полета Гагарина Юры,

Ни грядущей поры, проскакавшей летучим аллюром.


Из невольного сна, окаймленного радугой зыбкой,

Машет мне паренек с простодушною детской улыбкой.


Сколько ж минуло лет? Сколько вёсен легло между нами?

Как стучится мне в душу тревожная, чуткая память!…


Мой поздний мир таков…


Мой поздний мир таков: мы – врозь на вдох и выдох,

И щерится гроза в небес голубизну…

Сползет из-под очков, себя коварно выдав,

Дрожащая слеза, предательски блеснув…


Вся жизнь: отсель – досель, но я пока живая,

Пусть малостью – на треть, полвека позади…

Во временной туннель, пространство разрывая,

С разбега не взлететь и даже – не вползти.


Ни время ж умолять и ни иные силы,

Что дарят смельчакам волшебное перо.

Судьбу не вздернешь вспять, а все, что сердцу мило,

Я встречу в облаках, когда настанет срок.


И может, не беда – граница между нами,

И зов фантомных птиц в астральные края...


Так грезят города пророческими снами

За стеклами глазниц о смысле бытия.


Рябина


Ярче камней рубина,

Взоры волхаткой манит…

Ах, какова ж рябина

Вызрела на Рязани!


Веер – резные листья.

Гроздьями тяжелея,

К травам склонились кисти.

Ягоды в солнце рдеют.


Вот же, любуйтесь, гладьте,

Вышла во двор одетой

Барыней в красном платье

Здесь, на земле поэта,


Где небеса так близко,

Что докричать до Бога.

Дарит любовь он исконь

Да испытаний много…


Наперекор године

Скаредного Касьяна

Светят глаза рябины

Сказочно – обаянно!


Сентябрь


На листву ложится позолота.

Приуныли птицы, не щебечут.

Журавли готовятся к отлету:

«На болоте собирают вече»…


Тихо-тихо… Час застыл картиной,

Контур жизни отпечатав четко,

Небо из линялого сатина…

Нарисуй, художник, или сфоткай,


Как луга внезапно опустели,

Отцвели ромашки и цикорий…

Все богатства летней акварели

Будут вдохновлять твой взгляд не скоро.


Беспричинно – нет в душе покоя,

Словно вяжет крылья за плечами.

Бабье лето… Что ж оно такое?

Почему тревожит и печалит,


Будоражит ароматом пряным,

Как вином и трапезой прощальной?

Может дню святого Куприяна

Внемлет мир торжественно-печально?


На закате чистый воздух стынет –

Напоенный разнотравьем сбитень,

И дрожит на ветхой паутине

То ли жертва, то ли погубитель…


Вся жизнь – перевернутым блюдцем…


Поэту Алексею Комлеву и всем,

пережившим трагедию затопления городов

в 30–50-х годах прошлого столетия


Вся жизнь – перевернутым блюдцем…

Не сыщешь тропы на погост,

Увидеть нельзя и вернуться

В свой дом, где родился и рос.


Мой белый корабль-оригами

Весь век в ощущенье беды.

Мой сад меж двумя берегами

Под толщею мертвой воды.


Я – пленник ее акваторий,

Заложник эпохи тех дней,

Где темные пятна историй,

Как тайна, исчезли на дне,


Как детство, что скрылось из вида…

Из сердца не выкинуть вон

Калязин – мою Атлантиду,

И Китеж крамольных времен.


Печально над вольным простором

Одна колокольня теперь

Стоит молчаливым укором

И символом вечных потерь.


Нет памяти этой дороже,

Когда управляю веслом,

Ведь все, что я нажил и прожил,

Течением лет унесло.


Мой путь, небезгрешный и дольний,

С мечтой и надеждой, как сон:

Доплыть до святой колокольни,

Услышав малиновый звон…




Просмотров: 6Комментариев: 2
  • Facebook - Московский BAZAR
  • Instagram - MOSSALIT_BAZAR

© Московский BAZAR, 2020