top of page

Ольга Уваркина

Про Лялю – балерину

(По картине Наташи Виллон)

В одной деревеньке шептались старушки

С утра и до ночи о Ляле-толстушке:

«Нескладные ноги, что зад, что перед,

А вырастет – замуж никто не возьмет».

И слышала Ляля о ней разговоры,

Но только смеялась: «Какая умора!

И сплетни на лавке – отстой, юморина…

Не знает деревня, что я – балерина!»

Никто и не ведал, «сорокам» под стать,

Что толстая Ляля умела летать…

Как только уснут тихой ночью дворы,

Примолкнут коровы в хлевах до поры,

А с ними – до зорьки старушки-болтушки,

И все суетливые куры-несушки,

Все, кроме хитрюги – на крыше кота,

Тогда начинала и Ляля взлетать.

Над лугом, над лесом, почти не дыша.

В едином движении grand pas de chat.

На ножках пуанты, легки, белоснежны.

Как просто в них сделать levé и manège,

А правую ножку в колене согнув,

Раскинув объятья лететь на луну!

Как просто, какое нехитрое дело –

Быть примой балета…

И Ляля летела!..


Славка


Как стучится мне в душу тревожная, чуткая память…

Л. Клёнова


Был он старше меня, во дворе средь ребят верховодил,

Славка Гуров – пацан, жил по улице в доме напротив.


Мы, тогда – малышня, в рот глядели везучему Славке.

Как на бабочку смотрят с земли все жуки и козявки.


И казалось в те дни, что и солнце, и жизнь бесконечны.

Эта улица, игры и двор нас связали навечно…


Мир однажды погас. День июньский я помню поныне:

Утонул Славка Гуров, купаясь у старой плотины,


Так случайно погиб… Мне ж запомнилось светлое имя,

Потому что впервой смерть сыграла с мечтами живыми.


Кем бы мог парень стать? Не ответит никто и не вызнать.

Он ушел навсегда, ничего не узнав в этой жизни:


Ни любви, ни разлук, ни полета Гагарина Юры,

Ни грядущей поры, проскакавшей летучим аллюром.


Из невольного сна, окаймленного радугой зыбкой,

Машет мне паренек с простодушною детской улыбкой.


Сколько ж минуло лет? Сколько вёсен легло между нами?

Как стучится мне в душу тревожная, чуткая память!…


Мой поздний мир таков…


Мой поздний мир таков: мы – врозь на вдох и выдох,

И щерится гроза в небес голубизну…

Сползет из-под очков, себя коварно выдав,

Дрожащая слеза, предательски блеснув…


Вся жизнь: отсель – досель, но я пока живая,

Пусть малостью – на треть, полвека позади…

Во временной туннель, пространство разрывая,

С разбега не взлететь и даже – не вползти.


Ни время ж умолять и ни иные силы,

Что дарят смельчакам волшебное перо.

Судьбу не вздернешь вспять, а все, что сердцу мило,

Я встречу в облаках, когда настанет срок.


И может, не беда – граница между нами,

И зов фантомных птиц в астральные края...


Так грезят города пророческими снами

За стеклами глазниц о смысле бытия.


Рябина


Ярче камней рубина,

Взоры волхаткой манит…

Ах, какова ж рябина

Вызрела на Рязани!


Веер – резные листья.

Гроздьями тяжелея,

К травам склонились кисти.

Ягоды в солнце рдеют.


Вот же, любуйтесь, гладьте,

Вышла во двор одетой

Барыней в красном платье

Здесь, на земле поэта,


Где небеса так близко,

Что докричать до Бога.

Дарит любовь он исконь

Да испытаний много…


Наперекор године

Скаредного Касьяна

Светят глаза рябины

Сказочно – обаянно!


Сентябрь


На листву ложится позолота.

Приуныли птицы, не щебечут.

Журавли готовятся к отлету:

«На болоте собирают вече»…


Тихо-тихо… Час застыл картиной,

Контур жизни отпечатав четко,

Небо из линялого сатина…

Нарисуй, художник, или сфоткай,


Как луга внезапно опустели,

Отцвели ромашки и цикорий…

Все богатства летней акварели

Будут вдохновлять твой взгляд не скоро.


Беспричинно – нет в душе покоя,

Словно вяжет крылья за плечами.

Бабье лето… Что ж оно такое?

Почему тревожит и печалит,


Будоражит ароматом пряным,

Как вином и трапезой прощальной?

Может дню святого Куприяна

Внемлет мир торжественно-печально?


На закате чистый воздух стынет –

Напоенный разнотравьем сбитень,

И дрожит на ветхой паутине

То ли жертва, то ли погубитель…


Вся жизнь – перевернутым блюдцем…


Поэту Алексею Комлеву и всем,

пережившим трагедию затопления городов

в 30–50-х годах прошлого столетия


Вся жизнь – перевернутым блюдцем…

Не сыщешь тропы на погост,

Увидеть нельзя и вернуться

В свой дом, где родился и рос.


Мой белый корабль-оригами

Весь век в ощущенье беды.

Мой сад меж двумя берегами

Под толщею мертвой воды.


Я – пленник ее акваторий,

Заложник эпохи тех дней,

Где темные пятна историй,

Как тайна, исчезли на дне,


Как детство, что скрылось из вида…

Из сердца не выкинуть вон

Калязин – мою Атлантиду,

И Китеж крамольных времен.


Печально над вольным простором

Одна колокольня теперь

Стоит молчаливым укором

И символом вечных потерь.


Нет памяти этой дороже,

Когда управляю веслом,

Ведь все, что я нажил и прожил,

Течением лет унесло.


Мой путь, небезгрешный и дольний,

С мечтой и надеждой, как сон:

Доплыть до святой колокольни,

Услышав малиновый звон…




20 просмотров2 комментария

Недавние посты

Смотреть все

2件のコメント


Юрий Беридзе
Юрий Беридзе
2020年12月22日

...Доплыть до святой колокольни,

Услышав малиновый звон...


Наверное, в душе каждого, не всегда осознана, таится эта цель. Увы, не все мы умеем достойно держаться на плаву...

Спасибо, Ольга.

いいね!

zinaidak
zinaidak
2020年11月23日

Оленька, получила огромное удовольствие от твоих работ! Впрочем, как всегда:-)))))

いいね!
bottom of page