Татьяна Васильковская. НЕ СОН

Говорят, что просыпаться тяжело. Трудно перемещаться из мира снов в реальность. Человеку необходимы, хотя бы пару секунд, чтобы перестроиться, понять, где ты очутился. Только не для меня, ведь я не вижу снов, никогда. Я просто закрываю глаза на несколько секунд, а потом открываю и опять нахожу себя там же, где и оставлял. Меняется только степень освещенности помещения. Вот и сейчас, услышав какой-то странный звук, я открыл глаза и увидел все тот же ветхий потолок деревянного сарая и кусочки звездного неба, пробивающиеся через небольшое окошко, приоткрытую дверь и широкие щели между прохудившимися досками. Хоть всего несколько секунд назад все вокруг было ярко-бардовым в лучах заходящего солнца.

Все правильно – моя старая дача, куда я люблю вырваться на пару дней из задыхающегося жаркого города. Сарай, устланный высохшей травой, которую я скашиваю специально, чтобы соорудить этот «сеновал». Кормить ей мне некого, а вот поваляться на сене я люблю, есть в этом что-то первобытное, настоящее… Я – веселый, простой, уже не молодой, но еще не желающий взрослеть, не красавец, но «обаяшка» в клетчатой рубашке и прикольной шляпе… и Она – лучшая часть меня и мой смысл жизни.

- Мыши опять скребутся, слышишь? – повернув голову следуя за ласкающе-нежным голосом, я натыкаюсь на взгляд её голубых глаз.

- Да, слышу, и, кажется, что сегодня даже не на чердаке, а совсем близко, - вслушиваюсь в неприятные режущие звуки, - ненавижу этих мелких грызунов! Не дают уснуть. Вот и тебя разбудили!

- Мышки – это не крысы, они маленькие, хорошенькие, просто им тоже надо где-то жить, а разбудили меня не они, а ты своим ворочаньем с боку на бок! – сказав это моя прелесть перевернулась на другой бок, оставив на любование лишь хрупкое плечико, перетекающее в нежную шейку и маленькое ушко, вынырнувшее из-под рыжих волос.

Обожаю ее рыжие кудри! Это не волосы, это оранжевое вечно бушующее море с беспокойными волнами, которые с порывами ветра вздымаются все выше и выше, а откатываясь назад, как прибрежные скалы, обнажают тонкие, идеально вытесанные черты лица… И возникает непреодолимое желание расплескать эти пенящиеся брызги, собрать воедино, подчинить властною рукою, а другой долго и нежно прикасаться к бледным губам, приоткрывая их как створки манящего и пугающе-неведомого мира…

Но сейчас ее волосы абсолютно спокойны. Они мирно стекают вниз по импровизированной подушке из моей теплой куртки и своим нежным шелком слегка омывают мою щеку, даря запах полевых цветов. Какая бы жидкость бы не была закупорена в тюбике ее духов, для меня она всегда пахнет полевыми цветами…

«Она сказала, что ее разбудили не мыши, а я, - вспоминаю про себя ее слова, - чтобы не потревожить ее сон, я готов не спать до утра, буду лежать тихо и любоваться, даже пальцем не прикоснусь! Хотя нет, наверное, не смогу. Как можно так выдержать эту пытку, когда хочется сорвать одеяло, обнять, прижать, забрать ее всю, чтобы никому, никогда, никуда не отдать. Чтобы даже шанса не было отдалиться, даже на расстояние этих 10 сантиметров.

Слишком долго я мучился, был один, был не понят, скитался по этому миру тупых и алчных «питекантропов». Даже поверить не могу, я ведь даже чувствовал себя ущербным! Я не знал, не понимал тогда, что я просто был не полным, я был разрезан на две половины: жил с одним глазом, одним ухом, одной рукой, прыгал на одной ноге и неуклюже пытался любить в полсердца. И я ведь сильнее, а как же одиноко и невыносимо было ей без меня я даже не могу представить… Я смог разглядеть лишь кусочек ее страданий – задеревенелую накипь слезных ночей в уголках ее огромных, глаз, которые буквально молили о помощи в нашу первую встречу. Конечно же, я постарался помочь, сделать всё, что было в моих силах. А потом и вовсе остался. У меня просто не было выбора! Окунувшись раз, уже невозможно выбраться из этого омута любви и ласки, настоящих, искренних, таких, каких не существует и не должно существовать в этом мире! Но к нашему обоюдному счастью, что-то пошло не так, случился какой-то сбой в системе и мы нашли друг друга. Так долго шныряя по одному и тому же городу, ходя по одним улицам и каждый раз проходя мимо, торопясь или запаздывая на пару минут, мы встретились! И теперь, когда я наконец-то целый, сильный, способный любить и прощать весь мир, возможно, единственный на Земле знающий великую тайну счастья, почему я должен сдерживать свои порывы?»

Я решительно подвинулся чуть ближе, но смог лишь нежно прикоснуться губами к ее плечу.

«Все в порядке, она мирно спит, как младенец. Ах, каким же ангельским терпением я должен обладать, что бы ничем ни спугнуть и не потревожить своего ангела, - чуть успокоившись, я свалился на спину и уставился в потолок, - но как можно спать, когда так адски скребутся эти отвратительные животные? Кажется, они уже совсем потеряли страх и копошатся прямо у меня в голове. Я прямо чувствую, как они вгрызаются мне в мозг и отгрызают от него маленькие кусочки! Надо взять себя в руки, нельзя же до такой степени ненавидеть этих маленьких безобидных зверьков! Она права, им тоже надо где-то жить…»

Пытаясь отвлечься, я начал рассматривать все вокруг. Полнолунье. Глаза уже привыкли к темноте, и теперь я мог отчетливо рассмотреть каждую деталь: «Все-таки что-то необычное, таинственное есть в этой ночи. Есть какое-то странное чувство, что все нереальное. Как-то слишком все хорошо…»

- Может быть, я сплю? – прокралась какая-то странная, как будто, не моя мысль.

- Я не могу спать, я не вижу снов. Все, что я знаю о снах – это содержание тех лекций, которые читаю студентам, - улыбаясь в который раз смеюсь про себя над парадоксальностью ситуации, - лекции о сновидениях читает человек никогда не видевший снов. Ну, а что? – пытаюсь оправдаться, - остальной курс я знаю отлично, а этого маленького пробела даже ни разу и не заметил никто. Читают же лекции по строительству люди ни разу не выходившие за пределы своей аудитории и ничего! Чем я хуже? Ну не выходил я ни разу за пределы сознания! Мне и здесь хорошо, я не блуждаю по другим мирам, я живу в этом, зато воспринимаю его более ярким и насыщенным!

- А откуда я знаю, что это не сон, если ни разу не видел снов? Сам же сказал, что слишком хорошо, так не бывает?

- Мой первый в жизни сон? И сразу осмысленный? А что? Было бы здорово! Но нет, слишком хорошо мне стало после встречи с Анной. Если так, то она - мой сон, и наркотик, и алкоголь. С ней я все время как будто во сне и как будто пьяный.

- Во сне время течет по-другому, может быть наша встреча и совместные три месяца – все это сон! – не унимались глупые мысли, рожденные лунным светом, сукой от вынужденного бездействия и, наверное, не утихающим назойливым шорохом мышей, - сам же говорил, что она – идеальная, таких не бывает и быть не может! И любит, и заботится, и прощает, понимает во всем абсолютно! Красивая, одинаковые мысли, чувства, вкусы… Может быть, я сам себе ее придумал? Как же ей не быть идеальной, если она плод моего же воображения?

- Вот так задачки могу я сам себе поставить, - разговор начал меня забавлять, - во сне невозможно уловить мгновение «здесь и сейчас», - старался я построить какую-то «псевдонаучную» теорию, - значит, надо сосредоточиться на всех своих чувствах, и если это сон, то хотя бы одно из них обязательно даст сбой и покажет непрочность стенки между сном и реальностью! Обязательно явится что-то необычное, нереальное. Например, дым, цунами, воздушные шары, розовые облака… ну, или что там является в таких случаях. Хм… А это интересно!

Итак, я начал эксперимент!

Зрение… Что я вижу? Я вижу тени на стене от едва колышущихся деревьев – береза и липа, растут между домом и сараем. Вижу две звезды из созвездия Кассиопеи, остальные закрывают высохшие доски. Вижу кончик собственного носа. Все в порядке, нет ничего необычного.

Слух… Что я слышу? Цокотание сверчков, шелестение трав и листьев, ее легкое дыхание, мое дыхание. Мы дышим практически одновременно. Мыши больше не шуршат. Я спокоен. Начинает клонить в сон. Стоп! Нужно закончить эксперимент, доказать самому себе, что счастье есть, доказать возможность невозможного. Значит, слышу я тоже только это мгновение. Идем дальше.

Осязание… Что я чувствую? Мое тело утопает в душистой, мягкой траве, ставшей для нас периной. Обычно высохшие стебли слегка покалывают кожу, даже через плотное одеяло, но сейчас наше ложе мягкое, как пух, наверное, все стебельки уже свалялись. Резкий укол в руку – вот заразы эти маленькие мошки, днем с огнем не разглядишь эту «мусоринку», а кусается, больней иголки медицинского шприца. Но такая встряска как раз дополняет полноту эксперимента. Что еще? Еле ощутимое тепло с правой стороны, там лежит Анна… Неприятная давящая боль в голове – ничего страшного, бывает, надо только как следует выспаться. Да, выспаться, тело совсем обмякло и не слушается. Но спать еще рано – идем дальше!

Обоняние… Травы, травы, травы. Сухие, буйные, цветущие… Странно, как будто потянуло аптекой. Видимо, игра воображения – сушеные травы, они же лекарства, в детстве мне всегда нравилось рассматривать полку с аккуратно запечатанными коробочками, на которых написаны не какие-то непонятные названия лекарственных препаратов, а такие живые и знакомые: полынь, ромашка, мать-и-мачеха, чабрец, зверобой… Все в порядке, дальше.

Вкус… Сухость. В горле все пересохло, ничего не чувствую, только шершавые, острые губы и неповоротливый язык. Эх, сейчас бы хоть глоточек воды, но где ее взять? Идти куда-то? Не хочу… Утром, все утром.

Все хорошо, мир прекрасен, я счастлив, я засыпаю…

Снова резкий странный звук, вспышка света и скребущиеся мыши, от их шуршания мурашки по всему телу! Я что-то не проверил! Я что-то упустил! Судорожно вспоминаю чувства человека: слух, зрение, осязание, обоняние, вкус… интуиция? Я забыл интуицию!

Интуиция… Мне не спокойно, я боюсь, я не верю, я что-то забыл… Что я забыл?

Картинка расплывается, я начинаю слышать звуки – лязганье металлических предметов, беспокойные разговоры людей, начинаю видеть яркие вспышки света. Что это? Где я? Изображение то дрожит, то туманится, двоится, расслаивается… Суета, белые стены, отвратительный запах, боль и тяжесть во всем теле…

- Вспомнил? Вспоминай! – откуда не возьмись мой внутренний подстрекатель, - Дорога, авария, помнишь?

- Не помню, это сон! Так вот они какие, ночные кошмары? Не удивительно, что мое подсознание блокировало этот ненужный канал бесполезной информации!

- Вспоминай! Только не теряй себя, слышишь? – мучительные картинки становились яснее.

- Сон, я сплю, мне нужно проснуться!

«Моргать, бежать, метаться и повторять себе «Проснись!» - вспоминаю какую-то дурацкую статью о том, как проснуться и убежать из кошмара. Пытаясь исполнить хоть какую-то рекомендацию, с адским усилием еле ворочаю свинцовые веки и внутренне приказываю себе проснуться.

- Хочу назад, хочу на сеновал в лунную ночь к Анне! Да проснись же ты! Проснись! Анна, Аня, Анечка!

Перед глазами, как отражение в стекле, на мутное изображение накладывается еще одна картинка: моя зеленая шляпа катится по дороге, копна рыжих волос, асфальт в лужах липкой, отвратительной жидкости…

- Это не мой мир! Я должен, я обязан проснуться!

«Проснись!» - во весь голос ору я себе, проваливаясь вниз, в темноту! Зависаю над бездной накладывающихся картинок на тонкой ниточке пищащего однотонного неприятного звука. Но она слишком слаба, чтобы выдержать мое тяжелое, обмякшее тело… Еще секунда и ниточка лопается, звук умолкает…

Я не открывал глаз, веки просто испарились, открыв обзор не на 180, а на все 360 градусов! Вот это да! Вот, что значит, как следует выспаться на природе!

Все правильно – мой старый сарай, но вместо лунного, он уже вовсю купается в лучах солнечного света. Доски, сено, береза, липа, Анюта еще дремлет, посапывая, видимо, как и умолкшие мыши.

- Кажется, я впервые видел сон… - в голову начали приходить смутные воспоминания, - Не все помню, по-моему, это был кошмар, но зато теперь я уже не буду голословен на лекциях, - целую свое спящее сокровище в оголенное плечико, - Спасибо тебе, любимая, ты снова и снова делаешь меня полноценным!

Тихонько выбравшись из сарая, я иду по прекрасному бесконечному лугу. Слышу шелест просыпающихся трав, чувствую под ногами мягкую как пух, пружинящую от моих шагов землю и свежий ветерок развивающий волосы, вдыхаю прекрасный аромат полевых цветов, который настолько нежен, что отдает приятной сладостью во рту. А прямо перед собой вижу, как в паре сантиметров над горизонтом зависло ослепительное, теплое, манящее солнце, ярко-голубого цвета, совсем как глаза моего собственного, рыжеволосого солнышка.


1 просмотр0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Все года, и века, и эпохи подряд Все стремится к теплу от морозов и вьюг. Почему ж эти птицы на север летят, Если птицам положено только на юг? В. Высоцкий Обаяние южного города Павла не обрадовало. О

Любопытные лучики сентябрьского солнца заглядывают через окна в учебную комнату. Отразившись в стальной поверхности манипуляционных столов, рассыпаются на тысячи желтых искорок, слепят глаза. За белым

ЧЁРНАЯ ДЫРА Когда микроскопическая чёрная дыра, созданная искусственно в орденоносном институте имени Ленина, втянула в себя всех учёных и лаборантов, наступил хаос. Мало-помалу уходили в неизведанное