Татьяна Ланьшина

Не мы

Не немые не мы от немоты не изнемогали,

Не мыли немощные мысли –

Немыслимое напевали,

Не мытарствовали, не мыкались, не пресмыкались –

Не меркли, не мешкались,

Душераздирающим поездом не мычали,


Немытые яблоки для мышей не мылили

(Мы ли – были ли? – воду с дитем вылили),

Не немые не мы не мызы на мысу выстроили –

И стали счастливы, и стали истовы –


Без нас.


Почтальон в темноте

Где-то солнце встает так рано, как будто и не садилось.

Где-то волны такие холодные, что икры жжет.

Где-то никто не слышал о карантине и вирусе.

Где-то я жду телеграмму, которая никогда не придет.


Где-то ты бежишь по пляжу, и одежда на тебе под ливнем промокла.

Где-то я смеюсь так сильно, что не могу ничего сказать.

Где-то есть такая грань, за которой битые стекла.

Где-то на остановке написано важное, но почерк не разобрать.


Где-то есть такая невидимая линия между водой и воздухом.

Где-то я стою посреди леса – страха нет, но пора назад.

Где-то лежат как живые, но полые и поросшие мхом березы.

Почему-то когда начинаешь косить с усилием, то быстро тупеет коса.


Где-то ты выходишь в шторм, а шторма еще и не было.

Где-то я стою у окна, и видится почтальон в темноте.

Где-то такие сосны, что кажется, они держат небо.

Где-то, но я точно не знаю, где.


Вдрызг за клумбами

Не выходи из комнаты, не трогай дверную ручку!

Сегодня пробежка в парке почти равносильна путчу.

Немедля закрой окно от колкой мороси вторника,

От всех половецких вестей, от всех эсэмэс любовника.


Покинь этот мир, где зуд и шорох слепых галёрок.

Оставь только тонкий жгут просвета меж толстых шторок.

Найди в себе внутренний свет, взрасти в себе внутренний стебель,

Посмейся над тем, чего нет, поставь вверх ногами мебель.


Ликуй – не влюбиться вдрызг – за клумбами возле сквера

Не врезаться напрямик в зеленый мопед курьера.

В холодном поту, в запале – черкни на пустом конверте,

Что люди всю жизнь умирали – и вдруг испугались смерти.


Представь, что тебе не тесно, войди в азарт карантина.

Прыгай с дивана на кресло, из ниток плети паутину –

От шкафа через карниз, цепляясь за край кровати,

И далее вверх и вниз, вплетая носки и платья –


Пусть те, кто тебя найдут, в дверях уже побледнеют,

Увидев такой абсолют созревшей без смысла идеи.

Не выходи из комнаты, не трогай дверную ручку.

Сейчас, когда все перевернуто, внутри все же сильно лучше –


Чем вне.


Московские прятки

Я выхожу из дома в понедельник –

И понедельника не чувствую вокруг.

И, кажется, невиданный затейник

Затеял очень старую игру.

Ее условия просты и всем понятны:

Те, кто не спрятались, те сами виноваты.


И я иду на страх и риск без QR-кода –

Признаться страшно – в дальний магазин.

По счастью, мне благоволит погода,

Поддерживая планетарный карантин:

От снега так бело в преддверии апреля,

Что даже голуби немного побелели.


Закрыты рестораны, парки. Детские площадки

Замотаны сигнальной лентой для порядка.

И если мэр сейчас распорядится

Отлавливать всех жителей столицы,

Бродящих без сопровождения собак,

Не каждый разберется, что не так.


Я вглядываюсь в лица редких встречных,

И среди них все меньше лиц, все меньше человечьих.

Мне любопытна их температура.

Рабочие меняют во дворах бордюры.


И можно быть уверенной вполне,

Что светопреставления не будет, пока не

Улучшат до конца инфраструктуру,

И успокоят нефтяную конъюнктуру.


Я наконец-то дохожу до магазина.

Навстречу – голуби. Один другому в спину

Ворчливо, втягивая шею в плечи,

Вдруг говорит: «Опять забыли гречку!»


Я спотыкаюсь и не попадаю в двери,

И взгляд мой застывает на эклере,

А голубь сизокрылый с надписью «Валерий»

Собой геройски загораживает вход

И спрашивает у меня какой-то код.


Жизнь на Марсе

Ночь глубокая, вязкая, темно-красная.

А планета моя рябая, щекастая.

Ни одна ученая ее ширь не мерила.

И ни юга на ней нет еще, и ни севера.


И отец мой – лава, и хаос – мать.

Мое правило – правила нарушать.


Никаких обычаев, никаких систем.

Я живу одна не в родстве ни с кем.

Если чудом в чью-то влилась струю,

То недолго вышагивать мне в строю.


Мне покой – как копоть, мне боль – как блажь.

И моей цены ты мне, бог, не дашь.

Ничего не дашь, потому что ты в изумлении.

Нет во мне печали и обиды нет.

Всех цветов вселенной краше марсов цвет –

Он почти совпадает с цветом каления.


Бог цены не даст – я его не сдам.

Мне на Марсе пятнадцать – лет или килограмм –

И иная жизнь на планете не найдена.

Еще некому преграждать мне путь.

И когда я навзничь упала и глотаю ртуть

На холодном дне глубочайшей впадины,


И когда я как к плюшу льну щекой ко льду,

Все равно я знаю, вопреки всему –

Утром встану и вверх неизбежно пойду –

Извлекать руду, торговать в аду,

Открывать неизведанные минералы.

И неважно, что именно бог имел в виду.

Важно то, что я будто не умирала.


1 просмотр0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все