top of page

Юлия Пучкова (Юлия Джейкоб)

Флашу, Моему псу (отрывок)

 

У тебя, мой резвый друг,

Вряд ли столько есть заслуг,

Чтоб хвалить неистово.

Много псов тебе подстать:

Те же уши, та же стать,

Шкура шелковистая.

 

Но должна я рассказать:

У постели мог ты ждать

В знойной тьме за шторами,

Что луч света не пробьёт,

Дни и ночи напролёт,

Охраняя хворую.

 

Розы в вазе на столе

Умирали в душной мгле

Комнаты постылой.

Только пёс у ног больной

Знал – раскрасить мрак ночной

Лишь любви под силу.

 

В зарослях тимьяна псы

Гнали зайцев средь росы

В солнечном сиянии.

Крался, не тревожа сна,

Пёс к щеке бледнее льна

Разделить страдание.

 

По свистку собачья свора

Мчалась вдоль по косогору,

Уносясь всё выше.

Пёс же тот мечтал едва

Уловимые слова

Или вздох расслышать.

 

Коль одна слеза, бывало,

Псу на ухо попадала,

Вздох ли слал надежду,

Он не в силах скрыть восторг,

Вмиг взлетев, вилял хвостом

В беспокойстве нежном.

 

Лишь рука могла вернуть,

Соскользнув ему на грудь,

Благодать забытую,

И, уткнувши в пальцы нос,

Опирался мордой пёс

О ладонь раскрытую.

 

 

 

 

To Flush, My Dog

 

Yet, my pretty sportive friend,

Little is 't to such an end

That I praise thy rareness !

Other dogs may be thy peers

Haply in these drooping ears,

And this glossy fairness.

 

But of thee it shall be said,

This dog watched beside a bed

Day and night unweary, —

Watched within a curtained room,

Where no sunbeam brake the gloom

Round the sick and dreary.

 

Roses, gathered for a vase,

In that chamber died apace,

Beam and breeze resigning —

This dog only, waited on,

Knowing that when light is gone,

Love remains for shining.

 

Other dogs in thymy dew

Tracked the hares and followed through

Sunny moor or meadow —

This dog only, crept and crept

Next a languid cheek that slept,

Sharing in the shadow.

 

Other dogs of loyal cheer

Bounded at the whistle clear,

Up the woodside hieing —

This dog only, watched in reach

Of a faintly uttered speech,

Or a louder sighing.

 

And if one or two quick tears

Dropped upon his glossy ears,

Or a sigh came double, —

Up he sprang in eager haste,

Fawning, fondling, breathing fast,

In a tender trouble.

 

And this dog was satisfied,

If a pale thin hand would glide,

Down his dewlaps sloping, —

Which he pushed his nose within,

After, — platforming his chin

On the palm left open.

 

Подстрочник

 

Всё же, мой довольно спортивный друг,

Немного есть того,

За что мне восхвалять твою необычность!

Возможно, другие собаки твои ровесники,

Схожи с тобой этими поникшими ушами,

И этой глянцевой красотой,

 

Но о тебе следует сказать:

Эта собака стерегла у кровати

День и ночь неутомимо, —

Стерегла в занавешенной комнате,

Куда солнечный луч не пробьётся сквозь мрак

Вокруг больной и унылой.

 

Розы, собранные для вазы,

В той комнате быстро умирали,

В отсутствии света и ветра  —

Только эта собака ждала,

Зная, что когда свет исчезнет,

Любовь останется для того, чтобы светить.

 

Другие собаки в тимьяновой росе

Выслеживали зайцев и бежали

Через залитую солнцем вересковую пустошь или луг —

Только эта собака кралась и кралась

Рядом со спящей томной щекой,

Разделяя (муку) в тени.

 

Другие собаки, как и положено, весело

Мчались по чёткому свистку

Вверх по лесу —

Только эта собака не отходила, чтобы не пропустить

Едва произнесённую речь

Или чуть более громкий вздох.

 

И если одна или две быстрые слезы

Падали на её лоснящиеся уши,

Или вздох усиливался, —

Она тут же вскакивала в спешке,

Ластясь, льня и учащенно дыша

В нежном беспокойстве.

 

И этой собаке было довольно,

Если бледная худая рука соскальзывала

Вниз на её подгрудок, —

И тогда она совала в неё нос,

После того как устанавливала свой подбородок

На оставленную открытой ладонь.

 

12 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Екатерина Владимирова

Память Ты думаешь, я помню, что ты мне тогда сказал? Зачем держать в голове всякую лабуду? Зато я помню нападение хазар В девятьсот пятидесятом году. Я помню Януша Корчака в газовой камере. Ещё я помн

Юрий Дьяков

Тишина. Запах свежего хлеба Тишина. Запах свежего хлеба. Никого, только ветер в лесу. Облаками покрытое небо, Паутинка дрожит на весу. И мне кажется – все это было, Только не было тягостных лет. Может

Иван Поляков

Молодой соловей Вечер синим крылом, опустился на пруд, В небе звезды с луной заиграли, А за прудом в кустах молодой соловей Свой вечерний концерт начинает. Он распелся вчера, а сегодня уже Своим пение

Kommentare


bottom of page