top of page

Юлия Хомякова. 12 ДНЕЙ. 12 МЕСЯЦЕВ

День первый. 27 августа.


12:02

Это всё не со мной. Такого просто не может быть. Так не бывает. Сейчас я приду на наше место, а ты там. Меня ждёшь…

14:34

Ты же не мог так со мной поступить. Ты же всегда понимал меня. И сейчас поймёшь. Увидишь, как мне плохо без тебя, и вернёшься. Обязательно вернёшься.

18:11

Мир остановился. Во мне остановился. Все вокруг что-то суетятся. Я их не слышу, не хочу слышать. И видеть не хочу.

Зачем мама заставляет меня есть? Разве она не понимает?

Я даже гулять уходил, чтобы не лез ко мне никто, да там Ванька с Илюхой. Не хочу им ничего рассказывать. Настроение только испорчу друзьям. Поэтому я от них и убежал. Наверное, подумают теперь чего. Ну и пусть.

Как же хорошо, что у нас есть ванная. Здесь можно ото всех спрятаться. И пусть за дверью мама: «Филь, с тобой всё в порядке?» и папа: «Филипп, а ну живо выходи! Целый час уже там сидишь!». И даже бабушка: «Филиппушка, малыш. Мама тебе пиццу твою любимую заказала. Выходи, а?» Вода так приятно шумит в кране, что их не так слышно.

А я взял тетрадь по русскому. Она почти новая, только одна домашка на первой страничке. Другой не нашёл. И вот сейчас могу тебе всё написать. Ведь ты прочтёшь? Вернёшься?

Как же не хочется сейчас никого видеть. Кроме тебя, дед. Они не понимают. Совсем не понимают. А ты бы понял. Мне без тебя так одиноко.

Маме важно, чтобы я только ел хорошо и пятерки приносил. Папа хочет, чтобы слушался и «рос мужиком». Бабушка вообще думает, что мне ещё 5. А вот тебе от меня ничего не надо было, и ты помнишь, что мне не 5, а 10 уже.

Мама просит поделиться с ней, не держать в себе. Только знаю, с ней поделишься, а потом окажется, что и с тётей Светой поделился и с бабушкой Надей, и ещё с половиной города. Я только с тобой могу поделиться. Поэтому и пишу, наверное. Так вот, дед, возвращайся. Это была плохая шутка.


День второй. 2 сентября.


Мама вчера разрешила не идти на линейку. Не хочу в школу. Там все приставать будут, что такой грустный и всё такое. Хорошо, что сегодня суббота.

Позавчера похороны твои были, а я не пошёл. Ведь это неправда. Такого просто не может быть. Сегодня, будто видел тебя в окне. И в комнате голос слышал. И ботинки твои в прихожей как будто пыльные. А тебя нет. И, правда, похоже, не шутишь. От этого как-то не по себе.

Ну, вот. Страницу испортил. Слёзы потекли. Ненавижу плакать, но ничего не могу с собой поделать. Папа бы упрекнул сейчас, что нюни распустил. Надо воду посильнее включить в кране.

Представляешь, я сегодня первый раз плачу за это время. А думал, что разучился. Даже испугался. Будто мне всё равно. Но мне не всё равно. Ты знай. Ты должен это знать.

Это им все равно, родителям. Они даже звали в парк, пока аттракционы работают. Какие аттракционы? Дед, они вообще ничего не понимают.

Целый день сегодня в ванной сижу, тут тихо, никто не трогает. Была бы у нас ещё одна комната. Везёт Вальке, у неё их целых три: её собственная, родидельская и для гостей. А у нас одна на всех. Сейчас ещё и выходные. Все дома. Ужас! Когда вырасту обязательно куплю большой дом, чтобы и маме место было и папе, и бабушке, и мне.

Дед, чуть не забыл. Сегодня в соцсетях ко мне какая-то девчонка добавилась в друзья. Похоже, в классе новенькая. Интересно. Зовут, прям как ту, что мне в садике нравилась – Катя. И даже похожа чем-то. Только эта с чёлкой.


День третий. 4 сентября.


Как тогда плакать начал, теперь целый день плачу только. Не могу остановить слёзы. Бабушка говорит, это хорошо. А мне от неё бежать хочется. Как же мне тебя не хватает. Почему я в ту ночь не встал попить. Мог бы и к тебе заглянуть, вовремя бы скорую вызвали. Ненавижу себя за это! Прости меня, дед.

И родителей ненавижу. Сегодня опять со своими разговорами лезли. Но они всё врут, говорят, что им тоже плохо. Но я же вижу, что не плохо им. Это не их лучшим другом ты был, а моим.

Папа сегодня пораньше с работы пришёл. И будто специально лезет посмотреть, плакал ли. И говорит: «Мужчины не плачут». А мама его в бок локтем, думает, я не вижу. А сама: «Филь, нужно выплакаться. Не слушай его». Будто смеются надо мной. Так меня это разозлило. В общем, взял и накричал на них.

Потом ещё тётя Света звонила. Хотела успокоить, но я-то знаю, что её мама попросила позвонить. В общем, и ей тоже нагрубил. Я плохой сын. Не нужен никому такой плаксивый и злой. Даже из дома хотелось уйти.

И ушёл бы.

Уже в дверях был, мама останавливала, папа угрожал. А бабушка обычно не лезет ко мне. Да я обычно и не слушаю или слушаю и забываю, ведь она как с маленьким. Но сегодня она, знаешь, что мне сказала?

«Они тоже потеряли. Что с ними будет, если потеряют ещё и тебя?»

И вроде хочется верить. Ну, не знаю. Особенно папа. Он бы не сильно расстроился. У него работа есть. Она важнее всего.

Но не это меня остановило. Потом бабушка сказала родителям, что мне сложнее всех, та как мне не о ком заботиться. И тут я вспомнил про Ерошку. Дед, как я мог про него забыть? В общем, сегодня бегал на наше место, за озеро. Захожу в гараж, а там бедный наш сорочонок совсем голодный. Хорошо хоть пол земляной, он там червяков выискивал. А то б пропал совсем. Он так обрадовался мне. Видно, помнит. Подбежал, стал пищать. Подрос немного. Но летать так и не может. Не заживает крыло.

Ещё сегодня первый день в школу пошёл. Представляешь, это та Катька и есть, из садика. Она так изменилась, я её и не узнал. Она сама меня узнала, обрадовалась. Даже попросила Марию Сергеевну посадить со мной. Ведь в классе пока только меня и знает. А я совсем растерялся. Даже не знаю, как говорить с ней. О чём говорить? Кажется, она мне до сих пор нравится.


День четвертый. 8 октября.


Целый месяц не писал. Дед, почему мир такой несправедливый? Хочу проснуться однажды утром и оказаться в прошлом. Где ты такой же веселый и добрый, с пушистыми серыми усами и в своей любимой клетчатой жилетке.

Я почти перестал спать. Не спится и всё. В зеркало утром смотрю и ужасаюсь. Передо мной самый настоящий зомби с серым лицом и красными глазами. Щёки впали. Может, мама и права, что надо есть почаще. Но так не хочется. Совсем нет аппетита. Ещё и всё раздражает: звуки и запахи, чужие разговоры, смех.

Мне плохо. Не могут ли и они все притихнуть. Понять, что мне хочется тишины и спокойствия. А бывает такое, что как будто трудно дышать, особенно когда в школу иду. И вдыхаю глубже, а надышаться не могу. И делать ничего не хочется.

Один Ерошка радует. Он уже совсем большой стал, летать хочет. Да, видно, не судьба ему. Зато как бегает ловко, не угнаться. Правду бабушка сказала. Прихожу к нему, он радуется, не то что мама с папой. Они только вздыхают, глядя на меня, да что-то узнать ходят, высмотреть.

Ты мне очень нужен. Мне так трудно одному и одиноко. Этот месяц был просто ужасный. Все не так: и с друзьями подрался, и… В общем давай обо всём по порядку.

В школе как-то зашёл в туалет, чтоб умыться. Пацаны увидели Ванька с Илюхой, ржать начали. Я им: «У меня вообще-то дедушка умер». А Илюха в ответ: «И что? Я своего вообще не видел, не реву же». Ванька тоже не понял, сказал, что у него давно умер и ничего. Еще и посмеялся. Я так разозлился и как дал ему кулаком. Ну, он в ответ. Не зря я их видеть не хотел. Тоже мне друзья, называется.

Родителей в школу вызвали. А я сними до сих пор так и не помирился после моего «ухода». Не разговариваем почти. Поэтому, наверное, мама защищала пацанов, мол, они не виноваты, не понимают. А я, видите ли, агрессивный в последнее время.

Знаешь, я подумал. Ты бы то же самое сказал. Что не виноваты они, а кулаками махать последнее дело. Лучше бы и не рассказывал им ничего. Я ужасный друг. И сын. И внук. Еще и рубашку Илье порвал. Надо бы извиниться.

С Катькой тоже всё никак не заговорю толком. Всё боюсь. Она что-то спрашивает то и дело. А язык мой как парализованный. В итоге она и спрашивать перестала. Тоже молчит в основном. Только с девчонками сдружилась. Ну, и слава богу. Мне спокойнее. Хотя, конечно, обидно иногда, что она к ним от меня уходит. Но ничего не могу сделать.

Ерошка меня весь месяц спасал. Наш гаражик был мне личной комнатой, приходил со школы, бросал портфель и сразу к нему с гостинцами. А сегодня случилось ужасное. Прихожу домой, никого нет. Я пока собирал обед малышу, пришла бабушка, да такая возмущённая. Говорит, что сносят всё за озером. Собираются строить супермаркет. Я в ужасе спросил: «И гаражи?» А она мне: «Ой, гаражей-то там и нет уже. Их первыми разрушили». Я в ужасе так и схватился за голову: «Ерошка!»

Прибегаю туда и, правда, на нашем месте одни руины. Я давай искать птенца под обломками. Рабочие подбежали, давай меня прогонять. Я не сдержался, как заору на них. Они и ушли, не стали связываться. Долго я копался там. И повезло, что две плиты упали будто домиком. На самом дне под ними я и нашёл друга. Он испуганно пищал, но увидев меня, немного успокоился. Как же я был рад, что нашёл его. Делать нечего. Понёс его домой на свой страх и риск.

У родителей попросил прощения, рассказал, как птица важна для меня. Что мы с тобой её еще малышом нашли с раненым крылом и выходили. Как кормить бегали по очереди каждые 20 минут, как поили из шприца. Как он думал, что ты его мама и выпрашивал у тебя еду. Как он забавно бегал и пищал. Хорошо, что ты мне про птиц много рассказывал. Я смог много объяснить маме. Что их можно держать дома, и как ухаживать. И что сороки, как попугайчики, умеют повторять разные звуки и не прихотливы. Пообещал, что сам буду за ним ухаживать. Вечером же мы съездили за просторной клеткой, свозили его к ветеринару и нашли тазик для водных процедур.

Давно у нас не было таких весёлых вечеров. Ерошка очень забавно плескался в тазике и важно бегал по комнате. Затем начал таскать в клетку всё, что находил на полу. Откуда-то раздобыл блестящий фантик от конфеты, нашёл мамину серёжку и бабушкину булавку. В итоге через час у него уже был собственный склад «драгоценностей». Хотя серёжку мама у него с благодарностью забрала.

Дед, спасибо тебе за Ерошку!


День пятый. 28 октября.


Всё так же плохо сплю. Поэтому стал писать по ночам. Всё так же в ванной. Но ночью спокойнее.

Ещё болею часто. Иногда дома можно побыть одному. Если бы не писал тебе, и не было Ерошки, точно сошёл бы уже с ума.

Знаешь, сейчас больше стал обращать внимания на родителей, бабушку. Мама грустнее, чем раньше, папа вздыхает чаще. Спать ложатся чуть ли не в девять вечера. Ещё понял, как я вёл себя эгоистично. Ведь папе ты отцом был. Выходит, ему, возможно, даже хуже, чем мне.

Бабушка стала чаще в церковь ходить. Меня зовёт, но я не готов. Вообще не нужна мне ничья поддержка. Я и сам хорошо справляюсь.

Так вот о бабушке. Слышал тут на днях, как она плачет и тихонько просит кого-то, чтоб тебя вернул. Бога, наверное. Говорит, помогать больше некому стало. А ведь, правда, руки слабые у неё, больные. Ты ей часто помогал одеваться и за столом подавал всё. В магазин сам ходил.

Помочь надо бы. Да как? Не помогал, а тут вдруг начну. Даже неловко как-то. Но сегодня решился ей пальто надеть. Она даже растерялась от неожиданности, поблагодарила. Так приятно. И мне самому так легко стало, хорошо.

Дед, а давай я перестану грубить всем, буду спокойнее, драться перестану, а ты к нам вернёшься, а?

С родителями хоть и помирился, но как-то не клеится у нас общение пока. Не знаю, что им говорить. А о тебе не хочу. Да они и сами отстали, не лезут с расспросами больше. Так и ходим по дому молчим. Стараюсь не находиться с ними в одной комнате.

С друзьями тоже не общаюсь совсем. И извиняться не стал за драку. Они на меня даже не смотрят, решил и не подходить. На физру я вообще ходить перестал. Одним из лучших в классе был, а теперь только посмешище. С Катей тоже всё по-старому.

Только с Ерошкой общаюсь, у него сегодня получился новый звук. Правда пока я не понял, чему это он подражает.

Такое чувство сейчас, что внутри бездонная пропасть и там пусто-пусто. А ещё страшно иногда бывает, и не знаю почему. Как будто завтра уже не наступит, а если и наступит, то я не знаю, что будет в нём и как жить в этом завтра. Каждый день учусь заново просыпаться, радоваться Ерошке, помогать бабушке. Как будто только для них я тут и остаюсь.


День шестой. 21 ноября.


Сделка провалилась. Не могу я стать хорошим и добрым, и ни с кем не ругаться. Прости, дед.

А я так старался. Даже с родителями вместе поужинать решил. И вроде даже аппетит появился. Мы разговорились, даже немного посмеялись. А потом мама предложила мне сходить к психологу. Представляешь? К психологу! Я что псих какой? Что со мной не так?

А так всё хорошо начиналось. Она сама всё испортила. Эх…

В общем, ужин не удался.

Кате решил признаться, что она мне нравится. Как подумаю об этом, аж коленки трясутся. Но я решил твёрдо. Сегодня она потеряла какую-то важную для неё заколку с фиолетовым камушком. Говорит, бабушкин подарок. Кажется, я её понимаю. У меня от тебя целый велик остался и книга про корабли, и Ерошка.

А помнишь, ты мне рассказывал, что вы с бабушкой тоже в школе познакомились. И ты долго боялся к ней подойти и всё же подошёл. Ты такой смелый, дед, и такой добрый, и умный. Хочу быть похожим на тебя.


День седьмой. 1 декабря.


Кажется, у меня больше никогда не будет друзей. Сегодня улетел Ерошка. Видно, крыло зажило, или он просто осмелел. А окно было открыто.

В общем, нет у меня больше никого.

И к Кате тоже не стану ни в чём признаваться. Она взяла и отсела от меня. Представляешь? Да ещё и к кому? К Илюхе. Ненавижу её теперь. Ещё хотел пригласить её танцевать на школьной новогодней дискотеке. Никуда не пойду.

В школе все что-то шепчутся, хихикают. Знаю, что обо мне. Да мне уже всё равно. Завтра попрошу маму перевести меня в другую школу. Или ещё лучше, на домашнее обучение.


День восьмой. 29 декабря.


Утро

Мама отказалась переводить в другую школу. Говорит, лучше всё равно не станет, а мороки много. Но это было ещё в начале декабря.

За это время случилось чудо – Ерошка вернулся. Лапы немного отморозил и ужасно голодный, но зато снова дома, со мной. Папа утром наткнулся на него, когда из подъезда выходил. Ну, до чего же умный наш малыш! Ещё и принёс пополнение в свою коллекцию блестяшек. И, кажется, я даже знаю, что это. Катина заколка. Как она и описывала, тоненькая чёрная с фиолетовым камушком.

Всё думал по поводу заколки этой. Наверное, схожу на дискотеку вечером, отдам её. Все-таки бабушкина. А может это ты мне знак послал, чтобы не отступал?

Вечер

Лучше бы не ходил на эту дискотеку. Заколку отдал. Только Катя даже не посмотрела толком на меня. Просто «спасибо» сказала и всё. Похоже, я ей совсем не нравлюсь. А ещё узнал, кто сплетни по классу разносит – Ванька с Илюхой. А я-то думал прощения у них просить. Очень жаль, что друзьями их когда-то считал. Я бы никогда не стал гадости рассказывать ни о ком, даже если бы очень зол был.

В общем, с дискотеки я ушёл практически ни с чем. Только с обидой.


День девятый. 20 февраля.


Болею. Уже почти месяц. Ничего не происходит.

Зато сегодня впервые за это время разговаривал с бабушкой. О тебе. Оказывается, это не ты к ней тогда в школе подошёл, а она. И ты был ужасно робким и нерешительным, прямо как я. Но в отличие от меня, не был в школе хорошистом. Я так удивился, ведь ты такой умный и грамотный, столько знаешь. На что бабушка ответила, что оценки показатель не сообразительности, а скорее старательности. Пожалуй, я с ней согласен.

Ещё она показала твои фотографии в молодости. И знаешь, кого я на них увидел? Себя. Такие же уши торчком, жесткие кудрявые волосы. Правда, твои немного светлее. И такой же нос широкий. И улыбка.

Я так хотел быть похожим на тебя и не знал, что мы почти одинаковые.


День десятый. 15 марта.


Наконец-то стал меньше болеть и почти не пропускаю школу. У меня даже появилось желание туда ходить. Одному уже не так хорошо, и даже грустно. Я стал больше наблюдать за людьми вокруг, одноклассниками. У меня столько перемен за это время, а они будто совсем не изменились. Кажется, что это всё был какой-то сон и вот, наконец, я начинаю просыпаться.

Может, это весна так на меня действует? Всегда любил весну. Да и ты тоже. Помнишь, как пускали коробки из-под спичек по первым ручьям? Ещё и флажки к ним крепили на пластилин.

За время, пока не писал, сделал кучу открытий. Началось всё с завтрака. Мама оговорилась, что у меня смех как у тебя. А я заметил, что и у папы такой же. Выходит, ты передал его папе, а папа мне. И на завтрак мама сделала подливку к макаронам по твоему рецепту.

Знаешь, что я понял? Что ты никуда не ушёл, и не уходил. Ты всё это время был с нами. Ты будто продолжаешься в нас. Ты меня научил кататься на велике, и теперь это живёт во мне. У папы твои золотые руки, ты его когда-то научил так мастерить. А бабушке ты дарил свою заботу, она так же заботится о нас. А я ей помогаю, совсем как ты. Получается, это какой-то замкнутый круг. И никто и ничто не пропадает бесследно!

Ещё я заметил, что давно не плакал. И не хочется. Зато хочется улыбаться и радоваться от своих открытий, что всё в этом мире не просто так.

Жаль только Катя заболела, уже целую неделю не ходит. Так хотел её увидеть, подготовил подарочек на 8 марта. А сегодня узнал, что у неё какой-то сложный перелом ноги и ходить в школу она пока не сможет. Да уж, такой лёд на улице, тут не только ногу, а всё поломать можно. Думал, может, заглянуть к ней в больницу. Да нет, конечно, не решусь. Я ж как ты, робкий.

Зато в школе поговорил с бывшими друзьями, попросил прощения за драку. Они тоже раскаялись. Конечно, общаться мы уже, как раньше не сможем. Но я очень рад, что всё разъяснили. Гора с плеч, и нет никаких обид.


День одиннадцатый. 30 марта.


Сегодня последний день учебы. У меня столько новостей, дед!

Катя в школу вернулась. И я сам не знаю, как у меня получилось. Я просто взял и сказал ей всё. Представляешь? Сам не верю. И я ей, оказывается, тоже нравлюсь. Ещё с садика. Обалдеть! А пересела она, так как решила, что неприятна мне, мешает. Вот такие я чувства тогда вызывал, даже не верится.

Знаешь, мы с тобой хоть и похожи. Но всё же я не ты, и даже могу выбирать, каким мне быть. И очень рад этому. Но если бы не ты, я бы этого всего не понял бы никогда. Да, твои сильные стороны – доброта, душевность и ум. Я взял от тебя немного и могу дальше нарабатывать свои сильные качества.


День двенадцатый. 27 августа.


Сегодня я понял, что дневник мне уже не нужен. Сейчас быстренько запишу, пока мысль не пропала. А то на улице ждут родители и Катя. Поедем в лес на великах кататься.

Спасибо этой тетрадке и тебе, дед за всё. Сегодня ровно год. И я чувствую, что уже не просто Семенов Филька, а Семёнов Филипп – внук Семёнова Михаила.

Я понял, что душа бессмертна. Смерти просто нет. Жизнь была, есть в каждом дне и останется после нас. Жизнь во всём: в людях, в вещах, в животных, в поступках, во всём, что мы любим. Ты дал жизнь одним вещам, одним людям, а я могу дать другим. В этом и есть смысл круга жизни.

17 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все
bottom of page