top of page

Яна Жучкова. САМЫЙ КЛАССНЫЙ УЧИТЕЛЬ

Мудрость педагога в том, что он должен уметь сохранить…

желание ребёнка общаться с учителем как с наставником

В.А. Сухомлинский


Как бы пафосно не звучала эта цитата, я всё же начну свою небольшую и простую по содержанию своему историю. Ой, опять использовала инверсию в предложении. А ведь говорили мне умные люди: «Избегай инверсии и будет тебе в жизни счастье и на экзамене тоже». Говорят, В.А. Жуковский был наставником и учителем А.С. Пушкина, а Сальери, согласно легенде, педагогом Моцарта. Правда их творческий дуэт, не сказать, чтобы уж очень хорошо закончился. У каждого есть свой учитель, который не просто открывает двери в неведомые и непознанные для тебя миры, но и даёт возможность достичь того, чего сам бы ты, возможно, в силу своей неуверенности, лени или отсутствия целеустремлённости не достиг бы никогда. И всё же эти два года врезались в мою память на всю жизнь. Жаль, что это простое и в чём-то даже пошлое, неблагородное словосочетание «на всю жизнь» не передаёт всего того, что я ощущаю и связываю с ним. А это были два великих, страдальческих и просто самых классных года.

Как ни странно, но часто, когда нам хорошо, мы не замечаем этого, и время пролетает с быстрой скоростью. Так промчались и эти семьсот двадцать дней, к сожалению, совершенно не оценённые мною. Десятый и одиннадцатый классы… Смена школы, новый коллектив, большой класс и ещё временами кричащая отголосками лета осень. Настроения никакого. Каждый день хочется спрятаться под парту на уроках английского, а по вторникам прогуливать физкультуру в красивой библиотеке с широким круглым окном. И вот приходит октябрь…

Чёрная сумка-планшет, блестящие ботинки, серый компьютер, высокое тёмное кресло, весёлые шутки и красивые записи под диктовку. Всё это и составляло «два урока счастья» русского языка и литературы. Мы были глупыми и тогда, ещё в десятом классе, не понимали, насколько профессионально и интересно для ребят выстроена была сама атмосфера на уроке этого учителя. Очень жалею, что сейчас, к сожалению, не могу вполне вспомнить всё, что было во время наших занятий. Но это, безусловно, осталось во мне, как остаются тёплые и приятные воспоминания после проведённого с близкими друзьями вечера.

Я помню, как на первом занятии наш учитель сказал, что его любимый роман – «Обломов». Ну, подумала я, пропало всё. Честно говоря, терпеть не могла это произведение, которое я как раз и не освоила за лето. Но как только мы раскрыли тетради и взяли ручки, то полилась красивая, ни на что не похожая речь. Я сразу поняла – это гениально. Мне было практически ничего непонятно из того, что мы писали, но настолько… Это тяжело объяснить. Как будто ты слушаешь доклад очень умного человека, осознаёшь, что ничего не понимаешь, кроме одного – того, что именно этот докладчик будет лучшим из всех выступающих. Я сразу же влюбилась не в предмет, а в то, как он проводился. До конца одиннадцатого класса не могла понять: почему два урока литературы пролетают, как пять минут перемены, а сдвоенный английский тянется целую вечность. Никто никогда мне ещё не преподавал литературу так чётко, научно, обоснованно и аргументированно. Даже самая скучная классическая трактовка произведения на его уроке казалась необычной и интересной. Я сразу заболела этой литературой…

По-моему, во мне проснулись какие-то неимоверные силы и невероятная работоспособность. Я читала всё подряд и всюду, где только можно. Старалась приблизиться к этому идеалу знаний литературы. Но каждый урок, узнавая что-то новое, спрашивала себя: «Ну, откуда можно столько знать? Что я здесь вообще делаю?» Моя жизнь превратилась в череду каких-то неимоверных подвигов под влиянием этих уроков. Помню, как в середине января с температурой, читая «Преступление и наказание», моя семья смотрела на меня, как на абсолютно ненормального человека, а я, кашляя и запинаясь, утверждала, что завтра я обязательно пойду в школу. Завтра два урока литературы. И вообще мне некогда. Надо дочитать первую часть романа.

А когда мы проходили нашу «многострадальную» и несчастную «Войну и мир» я впервые увидела заметки в оставленной на учительском столе тетради, по которой мы писали под диктовку. Чего они стоили… Это было великолепно. И сейчас у меня лежат до сих пор записи этого учителя по Петербургу Достоевского. Нет, я не сделала из них самолётик и не сожгла после несносной сдачи ЕГЭ. Они лежат и будут лежать ещё долгое время… Наверное, всю жизнь. Ведь эта память. Сам роман Л.Н. Толстого, которого я так боялась, был прослушан мной за одну ночь. Тоже «Преступление и наказание» прочитано за два дня. А уж когда восьмого марта я села готовиться к зачёту, которого, открою вам секрет, так и не было, вообще можно было вызывать ноль три…

Выпендривалась? Куда там. Ни без этого. Но выпендривалась красиво… Ничего не скажешь. Писать олимпиады в девять часов утра, когда все нормальные люди ещё спят. Бежать по всей Москве в двух часах езды до школы в минус тридцать, в холодное тёмное утро противного и снежного февраля и тащить с собой целую сумку книг, которая едва помещается на полку в электричке и чуть не забывается в метро. Как мне было важно, чтобы кто-то прочитал мои сочинения, посмотрел заметки. О да… Я умею доставать людей, это точно. Но как же я была счастлива, когда встречала во взгляде учителя понимание, желание понять и изучить что-то несуразное и сумасшедшее, одним словом, сочинённое мною. Как я хотела удивить его, показать, что я могу, я умею, я хочу работать. Я люблю литературу. И я действительно её любила. Просто до десятого класса лень превосходила все желания изучить этот интересный предмет, но с начала учебного года благодаря этим коротким, но очень ценным урокам во мне что-то проснулось. Не знаю, может это осознание того, что надо обязательно что-то сделать. Вы не поверите. Полезли даже какие-то схемы на классические произведения, которые, к слову, впервые мне взбрело, ну, так вдруг накалякать в два часа ночи в сочинении по литературе по «Войне и миру». А перед уходом на летние каникулы он нам так рассказал про «Тихий дон», что первого же июня перед одиннадцатым классом я села читать этот страшный роман.

Всё лето я читала, как сумасшедшая. Старалась, стремилась, нет, просто неимоверно хотела достичь того же культурного уровня, который был у нашего учителя. Итак, прочитано около… а число-то всё равно маленькое, книг и исписано около восьми тетрадей. Сдавать ЕГЭ. Что же вы думаете? Каждую неделю по восемь сочинений, чтение почти постоянно. На уроках литературы я почти засыпала. Но нет! Не было у меня отвращения к предмету. Не мог мой учитель вселить в меня ненависть к тому, что я изучаю, потому что гениально преподавал. Это ж до какой степени нужно быть профессиональным педагогом, чтобы тебя и твой предмет не ненавидели к выпускным экзаменам, когда твоя голова превращается в большую мыслящую энциклопедию, которая к тому же умеет употреблять пищу.

Нет… Я никогда не волновалась по этому поводу. Я почему-то точно знала, что именно с этим гениальным педагогом можно достичь высокого результата. Да… Даже дело не в результате. Это некрасиво и глупо звучит. На пути моего поступления мне попадались разные учителя. Кто-то кричал на меня, кого-то хотела обругать я. Но этот педагог никогда, абсолютно никогда не повышал голос. Даже, когда очень сильно хотелось наорать. А уж, поверьте мне, дорогие читатели, на меня часто было за что. Помню, как разбирали мы «Грозу» А.Н. Островского. Начали в восемь, а кончали часов в пол двенадцатого. Уже был апрель – время как раз напряжённое, перед самыми экзаменами. И я, как бы настолько любящая литературу, уже, на самом деле проклинающая её в душе, лежу в буквальном смысле этого слова у компьютера и полагаю, что на сегодня, пожалуй, высоких материй хватит, спать пора. И тут слышу голос по ту сторону экрана: «А мы про Добролюбова не написали. Кто ж кроме тебя про Добролюбова напишет». Да, думаю я… Вот это профессионализм. Почти в полночь думать о школе, о предмете, об экзамене, об ученике… Этим надо жить. Ну что ж, поразмыслила я, сон для слабаков. Добролюбов так Добролюбов. Назвался груздем – полезай в кузов. Никто не обещал, что будет легко. А было легко готовиться с человеком, который в принципе почти никогда не повышал голос, помогал безоговорочно всегда, в любых обстоятельствах, поддерживал даже в самых печальных и безвыходных учебных ситуациях и создавал максимально комфортные условия для подготовки, не стращая ЕГЭ и баллами, как это делают многие учителя в наше время. Ведь «литература – это наше всё», а не экзамен. Да и потом «нервные клетки – не восстанавливаются».

А как я радовалась, когда стала призёром на олимпиаде. Как я хотела сообщить эту новость, рассказать, поделиться. Как я хотела заставить собой гордиться, показать, что все эти труды, многочасовые занятия, бесконечные проверки сочинений, нескончаемое выполнение моих просьб – всё это не зря. Я очень хотела отблагодарить хоть как то, чем то, за то, что делалось для меня на протяжении двух лет. Но как? 100 балов на ЕГЭ? Да я их никогда не получу, вы что, смеётесь, что ли?!

Нет, без всякого пафоса, абсолютно серьёзно я готова признать, что мне настолько нравились уроки литературы (русский я, конечно, ни так любила), что за два года я не пропустила почти не одного занятия. Я выучивала каждое слово в конспекте, старалась улучшить свою речь. Честно скажу, за всю мою школьную жизнь у меня было всего два человека, которые привили мне любовь к своему предмету и вызвали желание заниматься им в дальнейшем. Один из этих учителей – как раз тот, о котором я пишу, преподававший в течение десятого и одиннадцатого класса.

Наверное, никто кроме семьи никогда не может тебя поддержать. Кажется, что обычным посторонним людям совершенно наплевать на то, как живут и существуют рядом с ним другие. И когда приходишь в новую школу, новый класс, где сидит около тридцати человек, то, как правило, видишь равнодушие со стороны многих педагогов. Если это классный руководитель, то он просто выполняет свои обязанности без какой-либо заинтересованности. Если это учитель предметник, то для него важно провести занятие, урок, не вкладывая в него порой душу и сердце… Мне в этом плане повезло. Приходя в школу, я знала, чего ждать. Всегда понимала и знала, что среди всего этого школьного хаоса есть истинный педагог, который прежде чем читать мораль или воспитывать, учить, как это делали многие другие, разгадывал ученика, находил к нему особый подход, многое терпел и всегда помогал…

Это действительно была какая-то необъяснимая помощь. Если у меня не защищался школьный проект, то всегда после слов этого педагога все вопросы снимались и ставилась положительная отметка. Если я приходила на занятие в истерике после ненавистного английского языка, то не встречала выражения на подобие «ну, это жизнь такая, что ж тут поделаешь», а, напротив, видела понимание. Бывали и конфликтные ситуации с другими учителями, но почему-то и здесь мне вселяли уверенность в себя и предлагали помощь. К концу одиннадцатого класса, когда моя наглость выросла до предела, мы стали готовиться к вступительным испытаниям…

За день до экзамена. Я ещё сплю, а в 9:00 мой телефон уже переполнился пятью материалами о Горьком, Чехове, Пастернаке и так далее. Написала пять сочинений. Звонок вечером. «Валерьянку не пьём, в обморок не падаем, идём и пишем, что знаем,» — это был самый ужасный, страшный, волнительный и вместе с тем незабываемый и прекрасный день. Как бы я хотела его повторить…

Я помню этот день – 26 мая 2022 года. Почему-то страха особо не было. Но ожидание результата в течение двух недель было мучительным. И вот он приходит – эти долгожданные сто баллов. Нет. Это сон. А уж девяносто восемь по русскому с моей природной безграмотностью… Помню баллы приходили восьмого июля. Школьный чат разрывается, классная руководительница волнуется, мне пишут все знакомые одноклассницы и делятся своими тревогами и переживаниями. Я – (тире в этом случае не ставится) тем временем сижу на качелях и слушаю Шопена. Правильно. Ведь «классика, по Астафьеву, обогащает наш духовный мир». Одиннадцать часов вечера, приходит смс: «Сколько у тебя баллов?» А нисколько. Госуслуги не работают, и сотка дала о себе знать только на следующий день. Но дала же всё-таки.

И мне стало моментально жалко… Жалко, что вот эти два года работы с чрезвычайно талантливым и гениальным педагогом так быстро пролетели. Это была, словно настоящая сказка, которая к великому сожалению, очень быстро закончилась… Новый этап – поступление.

Когда ты сидишь в совершенно незнакомом огромном для тебя институте, где тебя никто не знает, а то, что нужно было готовиться к вступительным испытаниям, ты осознал за два дня до экзамена и тебе пишет твой педагог, ты ощущаешь невероятную поддержку. «Ты всё заешь, всё получится,» — это очень помогает особенно, когда через две минуты заходить в аудиторию и когда понимаешь, что на самом деле ничего не знаешь о театре. Ко мне подошла одна девочка, с которой мы впоследствии оказались на одном курсе, и сказала: «А мне сейчас моя педагог написала, поддерживает меня». И я, гордо произнося, говорю следующие слова: «Ой, ну, ты знаешь, а мне тоже». Мы поняли друг друга, потому что у каждого из нас сейчас был наставник, который прошёл этот тяжёлый путь, начиная с подготовки к экзаменам и заканчивая поступлением, вместе с нами.

Попали на второй этап – ой мама, ничего не знаю, ни к чему не готовилась. «Ты же любишь литературу и театр, посвяти эти два дня им,» - слышу я накануне сдачи по ту сторону телефона. Сразу настрой: да, я сейчас пойду и горы вообще сверну… Свернула, поступила…

А к чему это вообще собственно всё я?

Очень часто эгоистичные ученики используют педагогов в своих интересах, получают только то, что нужно и уже не поздравляют ни с днём учителя, ни с первым сентября, ни с днём рождения, как делали это, когда готовились к егэ, писали олимпиады и выигрывали разные призы в интеллектуальных испытаниях. Первые, кого нужно благодарить в тяжёлый школьный этап поступления, — это конечно же родители. Без них не было бы ничего в принципе. Но фигура учителя в жизни ребёнка – будь то начальный или заключительный этап школы – очень важна. Сухие слова всё равно не могут передать той благодарности, которую я бы хотела выразить своему любимому педагогу. Просто «спасибо» — это, конечно, банально. Но… Кстати, если с интонацией, то может и получиться. А если серьёзно, то, на мой взгляд, после всех этих поступлений и школ очень важно не забывать учителей. Всегда нужно помнить, что это тоже люди, которым необходимо многое: и благодарность, и взаимопонимание и отдача во время учебного процесса. Ведь просто приходить в школу и рассказывать педагогам про кучу своих проблем, прикрываясь тем, что у тебя переходный возраст и всё такое, потом жаловаться на тех же преподавателей, а потом умолять о подготовке к егэ, получать своё и уходить после выпуска, забивая на всё и не давая знать о своих результатах, не привлекая во внимание то, что эти результаты есть частично результаты твоего первого настоящего учителя, - глупо и эгоистично. Ведь они отдают часть своей жизни тебе – новому человеку, который вообще ещё ничего не понимает в жизни в то время, как остальные профессии, например, актёр или певец, не включают в себя такую самоотдачу и самоотверженность…

Этой школе я благодарна уже за то, что встретила такого талантливого и замечательного профессионального, уникального педагога (а с эпитетами-то у меня скудно), который умел делать абсолютно всё: учить, преподавать, понимать, сочувствовать, помогать и много, что ещё. Я знаю точно, что никогда не забуду первые дни в этой новой школе, эти уроки литературы в небольшом 221 кабинете с белыми стенами, бесконечные ночные написания сочинений, двух мальчишек, сидящих около меня на протяжении двух лет и мало что понимающих в литературе, цитаты, на основе которых можно издавать книгу и многое другое. Ведь это всё и составляет последние дни моего детства…



17 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все
bottom of page